201
0А если плохо, то и работник такой не нужен. А заодно разговаривают, узнают, что умеет, чьих будет. Вот и мы сейчас чаю попьём да поговорим, познакомимся.
Гриша голосом выделил последнее слово, намекая мажордому, что собирается делать. Сообразив, тот понятливо кивнул и, выходя, на всякий случай продемонстрировал мальчишке внушительный кулак. Насупившись, Васятка испустил стоический вздох, но уже через минуту снова уставился на книги, приоткрыв от удивления рот.
– Что, нравится? – с интересом наблюдая за ним, спросил Гриша.
– Ага.
– Так любишь книги читать?
– Я пока только по складам, батяня толком вы-учить не успел. Но я научусь, – упрямо нахмурившись, заявил Васятка.
– Батя, выходит, у тебя грамотным был?
– А как же! Канонир второй статьи. Два языка знал. Считать в уме умел так, что иной приказчик на счётах за ним не поспевал, – с нескрываемой гордостью поведал мальчишка.
– Молодец, – чуть улыбаясь, кивнул Гриша. – А сам-то учиться хочешь?
– Хочу. Да только за меня платить некому. Нужно матери помогать, младших поднимать.
– Ну, так ты теперь у меня служишь. И не просто так, а за жалованье. Вот мамке и будет помощь.
– А сколько жалованья положите? – спросил Васятка с непередаваемой серьёзностью, от которой Гриша едва сдерживал смех.
– А сколько бы ты хотел?
– А разве так бывает, чтобы работник сам себе жалованье требовал? Хозяин жалованье кладёт.
– Ну, если мастер хороший, то бывает. Мне тут сказали, что ты сообразительный и бегаешь быстро. На посылках самое оно. Так что? Какое жалованье тебе подошло бы?
– А сколько вы дядьке Ивану платите? – вдруг спросил мальчик.
– А ты, брат, не промах, – не удержавшись, расхохотался Гриша. – Только ты себя-то с ним не ровняй. Дядька Иван вон сколько всего умеет, а тебя ещё учить да учить.
– Это да, – смутился Васятка, снова посмурнев.
– Да ты не огорчайся. Тут ведь всё от тебя самого зависит.
В этот момент дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошёл мажордом с подносом в руках. Быстро расставив на столе всё принесённое, он обернулся и, бросив на мальчика быстрый взгляд, вопросительно посмотрел на Григория. Чуть улыбнувшись, парень кивнул и, указывая на мальчика, негромко сказал:
– Прав ты был, Иван Сергеевич. Толковый парнишка растёт.
– Я надеюсь, он не проявил непочтения?
– Да бог с тобой. Вот, сидим, думаем, какое ему жалованье положено.
– Жалованье?! Хозяин, да какое тут жалованье? Сытый, в тепле, науке обучают, ещё и деньги платить?
– Погоди, Иван Сергеевич, – осадил его Гриша. – В семье один мужик остался. Кто ж тогда матери помогать будет? Да и самому на орехи да на пряники копеечку иметь тоже положено. Мужик растёт.
– Пять копеек в седмицу, и пусть Бога за щедрость вашу молит, – отрезал мажордом.
– Пять в седмицу. В месяце четыре седмицы.
