Скрытые чувства

Но взгляд цепляется за бутылку Князевской водки, и мой план резко меняется.

Может быть, это последнее дело – глушить горькую в одиночку, но я наполняю стопку и пью. Не закусывая."

"Это даже удивительно, что, имея столько ран на душе, я еще что-то чувствую. Другая бы на моем месте держалась подальше от этого дерьма… Дерьма, которое так болезненно, что убивает. А я все на что-то надеюсь. Надеюсь хоть в тридцать семь обрести то самое пресловутое женское счастье.

Но мне не везет. Вообще не везет в личной жизни.

Первый опыт – насильственный. После которого, понятное дело, я довольно долго никого к себе не подпускала. Да и как-то не до этого было. Родился Ник, началась учеба, а ко всему я решила, что не могу сидеть на шее у родителей, и начала подрабатывать.

Наливаю еще. Выпиваю. И качаю головой, почему-то только сейчас понимаю, что этот период моей жизни как-то ненормально затянулся. Потом, правда, был Леськин отец. На момент нашей встречи, подумать только – Нику исполнилось уже двенадцать! Павел мне понравился своей мягкостью. Для женщины, пережившей насилие, такой вариант казался самым лучший из всех возможных. Но я попутала мягкость с аморфностью. И уже очень скоро поняла, что наш брак был ошибкой. С Пашей мы расстались без скандалов и ссор. Ровно через два года после свадьбы. После в моей жизни было еще несколько краткосрочных романов, из которых ничего толкового не вышло. А потом в ней случился Князев, и я, наконец, поняла, почему с другими не складывалось. Я, наконец, узнала, какой мужчина мне нужен. Совсем не мягкий. О, нет. Напротив, жесткий, властный и доминирующий. Способный принимать решения и брать на себя за них ответственность.

Я пропала.

Телефон звонит, когда я в третий раз наполняю рюмку. Выпила я немного, но на голодный желудок этого достаточно. Слезы капают из глаз, нос течет… Я вытираю сопли рукавом и тянусь к трубке. Называется, помяни черта!

– Да, Паш. Привет. Что-то случилось?

Просто так он не звонит, поэтому мой вопрос напрашивается сам собой.

– А что, мне для звонка нужен какой-то повод?

– Обычно да.

Я отправляю содержимое рюмки в рот и морщусь. Какая гадость!

– Вообще-то я хотел спросить, как дела у Леськи.

Не будь мое настроение таким дерьмовым, я бы ему подыграла. Но в этот раз не могу. Мне не до театра. Я болею. Я почти умерла. Я вообще не знаю, почему не оглохла и все еще его слышу. Ведь боль, что меня скручивает – по-настоящему оглушительна.

– Приезжай как-нибудь, спросишь. Это все? Тогда пока.

– Погоди, Инн. Ну, куда ты постоянно торопишься?

– Что… у… тебя… случилось?

Пашка пыхтит в трубку, но все ж выдает:

– Машину забрали на штрафстоянку. Поможешь порешать?

– Ту самую машину, что ты у меня отобрал при разводе?

Да. Я могу быть стервой. Могу быть жесткой. И даже жестокой. Спросите кого угодно.