10
0Дверь в кабинет Князева открывается. Он выходит в приемную. Взмыленный. Хмурый. Жесткий.
– Жанна? Проходи! – кладет руку этой самой Жанне на поясницу и захлопывает за собой дверь.
Я во второй раз оседаю на стул. Металлические кольца на трусах жалобно скрипят и пуще прежнего впиваются в кожу. Я больше не чувствую себя ни красивой, ни сексуальной. Я кажусь себе полной дурой, которой прямо сейчас указали на место.
Глава 9
Иван
Я толкаю дверь в палату, чтобы сообщить Жанне, что в принципе показаний для госпитализации нет, но замираю в дверях, не ступив и шагу. Есть что-то невыносимо трогательное в открывшейся моим глазам картине. В ее розовых пятках, выглядывающих из-под небрежно наброшенной простыни, в ладошке, что она подложила под щеку… Все как будто нереально. Не про меня. И эта девочка совсем не из моей жизни, и эта комната, и даже эта кровать в зебровом узоре проникающего через приспущенные жалюзи света. Сердце запинается. И это ведь тоже нереально. С чего? Почему вдруг? Зачем? Я не давал такой команды.
Я даже не понимаю, как с этим ощущением абсолютной нереальности происходящего вяжется непонятно откуда взявшееся чувство дежавю. И почему кажется, будто я уже видел это все и, мало того, проживал, да только не дожил. До чего? Я не знаю. До логичного завершения, наверное. В любом случае, это все так мне знакомо…
Глупость! Какая же глупость.
Подхожу ближе. Жанна медленно открывает глаза, но ничего не спрашивает. Просто неотрывно на меня смотрит. Она красивая. Той красотой, которой может быть красива лишь юность. Пальцы зудят, до того хочется ее коснуться. Провести по обгоревшему носу и, наклонившись над шеей, вдохнуть аромат ее кожи. Я уверен, он тоже напитан солнцем, водой, запахом упавших с дерева яблок, горькими травами и приближающейся грозой.
Становится душно, хотя в палате работает кондиционер. По привычке тянусь рукой к галстуку, чтобы ослабить узел, а потом вспоминаю, что я в футболке. У меня конкретно так привстал, откровенно упираясь в ширинку. И чтобы не шокировать девчонку своим видом, я скрещиваю ноги.
– Извините, – наконец говорит Жанна.
– За что?
– За то, что второй раз втягиваю вас в неприятности.
Да уж. Оно мне не надо. Но вместо того, чтобы перепоручить заботы о Жанне кому-то другому, я какого-то хрена вписываюсь в это сам.
– Ты не виновата. Кстати, неприятности уже позади. Голова еще, конечно, поболит, но ничего серьезного врачи у тебя не обнаружили.
– Я могу возвращаться домой?
– Можешь. Я отвезу.
Отлепляюсь от высокой тумбочки, которую подпирал задницей все это время, и протягиваю Жанне руку. Она почему-то медлит, но секунду спустя нерешительно вручает в мою ладонь свои пальцы. И, как мне кажется, излишне стремительно вскакивает с постели.
