10
0Или что там за дрянь мне подсыпали? Не хочу вспоминать, как мне нравился его запах. Как меня позорно от него вело... Каким твердым ощущалось его тело под моими ищущими пальцами. И каким он казался желанным.
– Ну, а чего? Переключалась бы на него. Может, отвлеклась бы от всего этого дерьма с Илюхой.
– Мне теперь это дерьмо разгребать и разгребать, – хмурюсь я и встаю, чтобы сполоснуть чашку.
– Это еще почему?
– Потому что! Сейчас мой портрет определяется тем, как меня видят другие. Для большинства наших знакомых я – неудачница, которую кинули ради другой. Брошенка. Ты будешь пить? – перевожу тему, кивая в сторону так и не откупоренной бутылки.
– Нет.
– Вот и хорошо. Останешься? Я хотела сегодня лечь пораньше.
– Угу. Только матери звякну.
– Давай, – потягиваюсь и широко зеваю.
– И это… Жанн!
– Что?
– Ты не парься сильно. Поговорят и забудут. Сама знаешь, как оно. Всем на всех по большому счету насрать.
Да, это точно. Конечно, забудут. Только как мне самой забыть об этом унижении?
Киваю и иду стелиться. По крайней мере, этой ночью я не буду одна.
Несмотря на то, что я проспала практически целый день, засыпаю я, кажется, даже быстрее Лерки. Зато утром вскакиваю ни свет ни заря. Успеваю даже сварганить нам бутерброды на завтрак. И убрать со стола объедки вчерашнего пиршества.
Илья подкарауливает меня под аудиторией. И это, конечно, не так, но мне кажется, что на нас все смотрят. Если честно, этот его приход – бальзам на мою израненную душу. Пусть видят, что это не я за ним бегаю. А еще лучше – пусть донесут той его… новой. Иду мимо, будто его не вижу.
– Жанн…
– Отвали. Я, кажется, сказала, что нам больше не о чем разговаривать.
Сама не знаю, откуда берутся силы вести себя как последняя стерва. Когда сердце колотится, как сумасшедшее. А на месте тех счастливых воспоминаний, что я безжалостно от себя отчекрыжила, полыхает фантомная боль. Мне до тремора в руках хочется его коснуться. Прижаться губами к красивым плотно сжатым губам, пропустись сквозь пальцы чернильные волосы. Хочу, чтобы он меня обнял и сказал, что это все неправда. Хочу, чтобы у нас все было по-прежнему.
Но как прежде уже не будет. Я молчу и толкаю дверь в аудиторию.
– Жанн! – Лерка смотрит на меня с тревогой. Вдох – выдох. Моя любовь к Илье – гребаная черная дыра. В воронку которой, кажется, вот-вот засосет мою гордость на пару с решимостью. Стискиваю крышку парты в руках, так что белеют пальцы.
– Я разрешаю меня застрелить, если я захочу обратно, – шепчу я слова песни Дакоты, которая крутится вот уже который день на репите в моих наушниках.
– Что?
– Говорю, пристрели меня, если я к нему захочу вернуться!
Хотя кого я обманываю? Я ведь только об этом мечтаю. Лекция по академической живописи проходит будто сквозь меня.
