4
0Я не могла контролировать собственное тело, потому что липкий раздевающий взгляд парализовывал, доводил до последней грани всеобъемлющего ужаса.
Джейден протянул руку, чтобы коснуться моей щеки, но я безотчётно дёрнулась вбок, и его заразная конечность зависла в воздухе. Недобро ухмыльнувшись, Фостер издевательски покачал головой и, стерев с лица все эмоции, грубо скомандовал:
– Пакуем.
В шее что-то кольнуло.
Силуэт мужчины поплыл, размазался… пошёл чёрными пятнами…
А в следующую секунду разбитое сознание сжалось до одной пульсирующей точки и, окутанное глубокими жуткими тенями, рухнуло в бездну.
Глава 20.
Максвелл.
В помещении негромко играла музыка. Я сидел на небольшом диване в самом тёмном углу и, поигрывая зажигалкой, старался не реагировать на ползающую по моей ноге руку Алисии.
На небольшой сцене с двумя шестами, встроенными в пол, две полуголые девицы извивались змеями. Общедоступные шлюхи, которых каждый из присутствующих мог отыметь в любой момент, тёрлись друг о друга задницами, облизывали утиные губы и, в целом, вызывали больше омерзения, чем зрительного удовольствия.
В нескольких десятков футов от меня, ближе к стриптизёршам, в пренебрежительно ленивой позе восседал Виктор. Он неторопливо курил сигару, отравляя пространство уже знакомой землистой вонью, и тихо переговаривался о чём-то с Карлосом. Наверное, речь шла о новых кровожадных планах, потому что я не знал, о чём ещё можно вести беседы с этим мясником.
Я посмотрел на часы. Мейсон задерживался, и, если бы он не отправил мне сообщение о том, что две бесстрашные подружки под его конвоем успешно прибыли в квартиру к Эм, я бы уже бил тревогу.
Взгляд Руиса, направленный на цветочка, мне совсем не понравился, потому что мне не удавалось определить, каким именно воспоминанием он вызван: смертью Райса или лицом, случайно увиденным в моей раздевалке после провального боя в Вегасе. Я допускал возможность первого варианта. И поскольку сегодня ночью всё могло пойти не по схеме, я позвонил единственному человеку, способному за минимальный промежуток времени организовать отлёт Эм из страны. Прайс долго молчал мне в трубку, а затем, пообещав при первой же встрече свернуть мне шею, сказал, что всё устроит.
Блондиночка злилась на меня за молчание, и я знал, что так будет. Но, честно, её злость была мне выгодна. Если бы не ситуация со Стеф, она сидела бы дома в полной сохранности. А завтра я приехал бы и всё объяснил.
Но с Эм невозможно ничего предугадать. Она, как обдолбанная белка, скакала по всем конченным местам Чикаго, а затем цедила мою кровь, с умным видом доказывая, как она охренительно права. Час назад я еле сдержался, чтобы не отвесить ей бодрящий подзатыльник.
