Штрафники не кричали «Ура!»

Холодный пот обдал его, как из кружки. Мина!… Отто дал отмашку назад, мол, «стоп, машина!». Рука его осторожно, почти невесомо, делала тычок за тычком, определяя границы смертоносной болванки. По периметру она оказалась небольшой, квадратной. Наверняка обычная противопехотная «Шутцен».

Сколько раз он наблюдал за разминированием, когда в составе полевого арестантского подразделения выходил хоронить трупы на нейтральную полосу. Саперы часто работали вместе с ними. Иногда в течение часа-двух саперный расчет мог насобирать целую горку противотанковых и противопехотных мин.

Тут были и русские, и немецкие мины, а также трофейные и союзнические — итальянские, шведские, финские, французские и венгерские, круглые, квадратные, конусообразные, цилиндрические и прочие «шкатулки смерти». Так называли их саперы. Юмор у них был всегда какой-то черный — все о смерти и кладбище, и сами они были неулыбчивые, как служащие похоронного бюро.

XIII

Вот и те, что вчера приползли минировать подступы к пулеметному гнезду. Та же похоронная команда… Хоть бы карту минного поля оставили. Наверняка она есть у майора.

Да только много чести тратить время на то, чтобы ее раздобыть. Отто слышал о каких-то новинках военной промышленности Германии, которые недавно поступили на фронт и которых как дьявола боятся сами саперы. Очередное изобретение этих чертовых олухов-инженеров. Заряда в нее было запихано столько, что она могла поднять на воздух тяжелый танк. Но чертовы горе-изобретатели сделали свою деточку слишком чувствительной. Взрыв чудовищной силы происходил, даже, когда на нее нажимала ступня пехотинца. Часто она срабатывала еще при установке. Целые саперные расчеты разрывало в клочья. А потом эта «неженка» становилась практически неразминируемой. Извлечь ее было практически невозможно даже опытному саперу, который собственноручно ее установил.

Отто слышал вчера, как саперы упоминали о ней. Отто хорошо расслышал название «неженки». Ее звали «Дрюкбугель». Хотя вряд ли. Эта вроде бы в деревянном ящике.

Только бы не напороться на шрапнельные мины. В окопах их называли «лягушками». Такую и нащупать не получится. Ткнешь лезвием, а она — прыг из земли в воздух.

Тогда всех троих накроет дождь из шрапнели. В радиусе метров двадцати пяти все осколками посечет.

— Ну ты, недобитый лапландский тюлень. Чего ты возишься?! — раздался позади нетерпеливый возглас обер-фельдфебеля. Ему явно было не по душе лежать на холодной земле, под носом у русских. Было еще одно. То, почему именно Отто оказался в группе «ответственных за пулемет» и первым обреченным на этом минном поле. По крайней мере, Хаген для себя выбор обер-фельдфебеля обосновывал именно этим.