Штрафники не кричали «Ура!»

— Слышь, Аникин, нету твоего немца… — с улыбкой уточнил командир.

— Видать, очухался, гад, раньше положенного и сделал ноги… — вслух рассудил Андрей. Жажда отступила, и он теперь будто заново оглядывался вокруг в этом бывшем классе, где ничего уже не напоминало о мирной жизни. В один угол были стасканы и свалены в кучу убитые Андреем немцы. В другом, аккуратно прислоненный к стенке, стоял, как будто по стойке «смирно», завоеванный трофей — фашистский пулемет МГ.

— Видать, удрал фашист, товарищ командир, — предположил сержант Хакимов, весело качая головой. — Что-то шибко стали драпать немцы-то.

Как думаете, товарищ командир?"

"— Думаю, Хакимов, что это только начало. То ли еще будет… Надо нам осмотреться на площади. Народу эти гады положили тут много. Жителей местных, раненых.

— Опасно, товарищ командир. Немцы шныряют тут повсюду. Разбегаются кто куда. Танковое звено прорвалось к поселку с юго-запада, считай, к ним в тыл. Здорово ударили по ним, — произнес сержант.

Несмотря на то что смешного ничего в словах его не было, Хакимов продолжал показывать ровный ряд белых, как сахар, зубов. Солдат просто радовался, что этот бой подошел к концу, что он вышел из смертельной схватки целым и невредимым.

— Все равно… Посмотреть надо бы… — ротный тяжело вздохнул. — Может, кто жив еще… Пока еще светло… Займись, сержант… Возьми санитара, и вот Аникина в помощь тебе. А я пока бойцов расставлю по периметру площади. Пока наши не подтянутся… Чтобы никакая сволота немецкая врасплох нас не застала. Мы сейчас их пулеметом трофейным такой заслон обеспечим… У-ух! — произнеся это, ротный хлопнул себя по коленям.

Он решительно поднялся на ноги и вышел через пролом в стене на площадь.

Его решительные шаги вскоре затихли, но команды, отдаваемые роте, еще долго раздавались в гулком пространстве растерзанной площади.

III

Командир наверняка и сам понимал, что никого в живых они тут не найдут. Но такой приказ он должен был отдать. И Аникин должен был его исполнить. Он оглядывал изуродованные авиабомбами трупы, одного за другим. Выжить с такими увечьями было невозможно. Он брел по этому жуткому, побуревшему от крови пространству и ему все больше начинало казаться, что это сон.

То, что он видел вокруг себя, не могло быть правдой. «Красный день календаря… красный день календаря…» — заклинило у него в мозгу, и он никак не мог избавиться от этой, буравившей его сознание, фразы.

— Андрей! — окликнул его сержант. Он склонился над кем-то. Может, Хакимову повезло больше.

На земле лежала девушка. Хакимов присел на корточки и заслонил ее лицо. Но все ее тело было видно. Она была совершенно голая.

— Какая красивый девушка… — сокрушенно и горько произнес сержант. — Рядом покрывало лежал.