Шлейф сандала (СИ)

Так смотрят на пускающих пузыри младенцев, а не на взрослых мужиков! А Николя продолжал скулить, оттопырив мизинец:

- Иной зевает от безделья-я-я,

Зевают многие от де-е-ел.

Иной зевает, что не ел,

Другоой зевает, что с похмелья-я-я!

Как не зевать? Все песнь одна:

Или ко сну, или со сн-а-а.*

- Все, хватит, я сегодня, право, не в голосе, – Николя отложил гитару. – Наверное, не стоило пить вчера холодную водку у Дементьевых.

- Хорошо покушать и выпить - самое лучшее из того, что Господь дал человеку, - заявил Григорий Алексеевич, вытирая пальцы о салфетку, заправленную за воротник. – Ибо для чего тогда нас поставили на несколько ступеней выше от простого люда?

- Для чего? – с придыханием спросила мачеха, заглядывая ему в глаза.

- А для того, Мария Петровна, голубушка, чтобы получать удовольствие от жизни! – мой жених захохотал, хлопая себя по коленям блестящими от жира руками. – И стесняться этого не стоит! Эх, люблю я, когда романсы, да под рюмочку анисовки!

- Так я сейчас прикажу, принесут! – мачеха подскочила со стула и крикнула визгливым голосом: - Дунька! Сюда поди, зараза!

На террасе появилась дородная молодая женщина с красным лицом.

- Чего изволите, барыня?

- Анисовки неси! Да побыстрее! – Марья Петровна показала ей кулак. – Неповоротливая!

- Одна нога туточки, другая тамочки! – Дунька умчалась, а неугомонная в своем желании угодить уважаемому гостю мачеха повернулась ко мне:

- Оленька, Николя не в голосе, ты же видишь. Возьми гитару и спой нам, что-нибудь! Григорий Алексеевич романсы любит. Пускай послушает, да потешится!

Я? Романсы? Голову заломило так, что перед глазами замелькали темные мушки. Нет, на гитаре я могла сыграть, но очень посредственно, а вот пение мое могли выдержать лишь очень стойкие люди. Или скорее глухие.

- Давай, Оленька, – Николя гадко улыбнулся, кивая на гитару. – Ты всегда отличалась умением обратить на себя внимание своим пением. Талант…

Да ты завидовал бедняжке! От этой догадки мне стало еще противнее. Ладно… хотите романса? Что ж… сами напросились. Может, молодой посмотрит, послушает, да и отвалит по добру по здорову?

Такой ход событий был бы мне на руку, и я воодушевилась. Когда-то в юности мне попались не особо приличные стихи русских классиков. Некоторые из них я запомнила. И чем не романс?

Дунька принесла водку в запотевшем графине, после чего Григорий Алексеевич совсем поплыл. Он схватил жирными пальцами рюмку, заботливо налитую Марией Петровной и зычно рявкнул:

- Просим, Ольга Дмитриевна! Просим! Не смущайтесь, голубушка!

Где я, а где смущение?

Поднявшись со стула, я подошла к Николя, который, словно изучая, смотрел на меня прищуренным взглядом.

- Место уступи. Даме… - шепнула я, сдвинув брови.