8
0– Ну что вы, мадам, холодная рыба да под Киндзмари* - это же деликатес!»
Старая пословица, но теперь она вызывала смех еще больше. В первоначальном виде вместо «Киндзмари» употреблялось «старый хрен». Но Давида вряд ли можно было назвать таким образом… А вот грузинский соус под рыбку… м-м-м… Я всегда заказывала лосось под этим необычным соусом.
- Да, конечно, это ваш дом, - ответила я, не в силах стереть с лица широкую улыбку. Холодная рыба под Киндзмари…
Давид вошел в прачечную. Его черные, как южная ночь, глаза скользнули по мне, вызывая легкую внутреннюю дрожь. Ну что ж ты смотришь так, султан моего сердца? Не положено. Ни мне, ни тебе.
- Могу ли я попросить вас подстричь и мою бороду? – вдруг спросил он, продолжая смотреть своими «темными омутами». – Если в моем доме столь шикарный мастер, зачем мне ехать к Жюлю?
- Если не боитесь, прошу, - я указала ему на стул. – Присаживайтесь, ваше сиятельство.
Князь опустился на стул и чтобы не накрывать его одной из пелерин, которые я использовала по нескольку раз для слуг, взяла с полки чистую простынь.
- Какие новости о сыщике? – спросила я, заправляя ее края за его воротник. – Он больше не побеспокоит нас?
- Нет, можете не переживать об этом. Он все понял и просил передать, что очень извиняется перед вами, - князь усмехнулся. – Но если быть честным, Жариков был немного шокирован, узнав о наших с вами отношениях.
- Это еще почему? – я обработала ножницы спиртом и замерла, глядя на него.
- Потому что вы не особо похожи на любовницу князя.
- Ах, ну конечно… - иронически произнесла я, поднося расческу к его бороде. – Князья любят совершенно других женщин… Что ж, вы могли сказать ему, что у вас особенные предпочтения.
- Зачем я должен что-то говорить ему? – в голосе Давида появилась легкая хрипотца. – Я всегда имел безупречный вкус. В вашем случае это тому доказательство.
Все это конечно было волнительно, но я решила промолчать. Пусть думает, что мне все равно.
Борода князя не требовала какого-то особого ухода, поэтому мне хватило десяти минут, чтобы придать ей аккуратный вид. Капнув на ладони масла, я осторожно, мягко касаясь лица Давида, нанесла его на бороду, и это выглядело чувственной лаской, а не уходом после процедуры.
- Ваши руки… - тихо начал князь, но его прервали.
- Давид, к тебе приехал Мамука. Какие-то вести из Петербурга."
"Я с любопытством посмотрела на пожилую женщину, одетую в красивое платье,туго стянутое по талии бархатным поясом. Она была немолода, но высокий рост, статность и гордая осанка скрадывали немалые годы. Глаза незнакомки были такими же пронзительными, как у Давида. Интересно, кто это?
- Иду, - князь поднялся, снимая простынь. Он посмотрел на меня и тихо сказал: - Благодарю вас, Елена Федоровна. У вас золотые руки.
