Север

- пробормотала я, надеясь, что он не услышит или не поймет, но, кажется, у оборотней был неплохой слух, потому что он прыснул от смеха, озорно сверкнув своими солнечными глазами:

- В следующий раз так и сделаю!..

Потоптавшись, Осенний перевел свой взгляд на меня, вмиг став серьезным:

- Ты справишься?...

- Да. Я должна.

- Будет лучше, если я буду на улице с парнями...но если тебе нужна еще помощь..

Я покосилась на распахнутую дверь, продрогшим копчиком ощущая, что ледяные глаза Белого смотрели на нас даже сквозь бревна дома.

- Нет, все в порядке, теперь у меня есть все необходимое.

- Хорошо. Если я понадоблюсь, просто свисни.

Я чуть улыбнулась, подумав, что не умею свистеть, но все-таки кивнула, обернувшись, когда Осенний уже зашагал к выходу:

- С тобой будет все в порядке?...

И от нескольких минут, проведенных в обществе Белого, становилось очевидным, что этот тип не прощает никого, а идея о моей помощи не была воспринята им на ура.

- Конечно, не беспокойся. Он не такой безжалостный, как может казаться, - широко улыбнулся Осенний, напоследок продефилировав своим упругим задом до двери, и я надеялась, не услышав, как я приглушенно фыркнула себе под нос:

- Серьезно? Да он просто душка, чего уж там.

...

Естественно, он услышал все, покидая дом с приглушенным смехом. Лишь бы их слух не был столь феноменальным, чтобы мои слова смог услышать даже Белый, находящийся в самом дальнем углу поляны перед домом.

Я постояла пару секунд, ожидая, что этот холодный великан ворвется в ярости, и убьет меня без сожалений одним ударом своей огромной лапы...но значит, все-таки не услышал.

2 Глава

Эта ночь была ужасной.

Второй по степени ужасности после того дня, как я поняла, что дедушка мертв и больше не вернется в наш дом.

Странным было штопать того, кто забрал у меня единственного любимого и родного человека. Мою семью. Еще более странным было искренне переживать за этого Синеглазого, видя его мучения и отмечая, что даже в бреду, он не позволял себе стонать от боли.

Его рана была не просто страшной, она была ужасающей, когда я трясущимися руками смыла с него всю грязь и кровь. Разорванные края плоти пульсировали на концах, заставляя меня содрогаться каждый раз, когда я пыталась очистить их, чтобы можно было зашить рану.

Я сходила с ума от его боли, снова и снова разговаривая с воином - оборотнем, словно это могло помочь мне не бояться, а ему уменьшить боль хоть на чуть-чуть.

Я рассказывала ему все, что собиралась делать, предупреждая, что он должен быть очень стойким и терпеливым, потому что я впервые держала странную, изогнутую буквой «С», иглу, накладывая стежок за стежком и стараясь делать это как можно быстрее и аккуратнее.

Часто я видела, как это делает дедушка. Пару раз ему приходилось зашивать таким образом людей, но чаще - раненных животных.