0
0Зажмурилась крепко, позволяя себе ненадолго заглянуть в будущее и представить, каким оно может быть. Рядом с ним… Телом прошла дрожь.
– Давай просто сходим еще раз к доктору. Послушаем, что она скажет… Ради меня. Я тебя очень прошу.
– Мама консультировалась со многими специалистами. Они все в один голос сказали, что в моей ситуации операция, которую мне предлагает доктор Манукян – самоубийство.
– И? Какую они предложили альтернативу?
– Да никакой. Как вариант – трансплантацию сердца. Но сейчас для этого нет показаний.
– То есть трансплантация тебя не пугает? – Руслан задрал голову и вскинул изумленный взгляд на Алису.
– Конечно, пугает. Но это довольно туманная перспектива, чего не скажешь об операции, которую предлагает мне Тата Багратовна.
Руслан кивнул, размышляя о том, что, возможно, поторопился с этим разговором. Ему действительно следовало проконсультироваться с другими врачами, прежде чем его начинать. Все дело в том, что интуиция его еще никогда не подводила. А тут она вопила о том, что Марина просто не оставила Алисе шансов. Как бы дико это не звучало.
– Хорошо. Ты права. Мы еще раз проконсультируемся… Не только у Таты.
Руслан опустился на диван, рядом, положив голову к нему на колени, улеглась Алиса.
– Я не хотела, чтобы все было так. Моя болезнь все усложнила, это было неминуемо, не понимаю, на что я рассчитывала, приставая к тебе. Наверное, просто не верила, что такой мужчина, как ты, захочет…
– Ну, договаривай!
– Захочет каких-либо отношений. Прости…
– За что?
– За то, что втянула тебя в это. За то, что привнесла в твою жизнь хаос и смерть, вместо любви.
– Глупости.
– Но это – правда!
– Чья?
Руслан зарылся в густые светлые локоны и принялся перебирать их пальцами.
– Разве правда может быть чьей-то?
– Конечно. У каждого своя правда. Хочешь услышать мою?
– Не знаю, – прошептала Алиса, с трудом сглотнув собравшийся в горле ком. – Она мне понравится?
– Надеюсь.
– Тогда хочу. Так… кхм… в чем твоя правда?
Руслан освободил руку из шелкового плена ее волос, провел пальцами по шее, трепещущей голубой жилке, вниз по блеклому шраму и замер, накрыв широкой ладонью грудь.
– Правда в том, что ты – моя женщина.
Могла ли она представить, когда, поддавшись порыву, помчала к нему через пустырь, что все сложится именно так? Нет, вряд ли. А теперь жизни своей без него не представляла. Просто не представляла жизни… И ведь, как никто другой, знала ей цену! А все равно не представляла.
Подтянулась повыше. Потерлась носом о кубики на стальном прессе. Поцеловала, чувствуя, как от закипающих внутри чувств становится трудно дышать.
