65
0
Ухмыльнувшись, он развалился в кресле и прошелся по мне масленым взглядом. Нехорошим таким.
— Свободна, — наконец, смилостивился этот похотливый олень.
Развернувшись, поспешила к себе. Не нравилась мне его настойчивость. Понятно, что ходок. Но, чтобы настолько неразборчивый?!
Аж взбесило.
Как он там сказал — на разок сгодится. А перебьется. Буду для него непокорённым бастионом...
... Я заканчивала разбирать третью стопку сваленных документов, когда его рогатейшество вновь соизволило явить свою персону в приемной.
— Арина, — я обернулась, — напишите приказ на увольнение вот этого вот.
На мой стол упал лист бумаги, на котором размашистым почерком было выведено только одно имя.
— Увольнение по какой статье, господин Джакобо?
— Можешь указать, что он меня достал.
— Это не статья, — я пожала плечами, — за такое не увольняют.
— А я увольняю! — прошипел он змеем.
— Значит, я оставлю строку, а после вы определитесь, на какую статью потянет его доставание.
— Ты что меня не поняла? — он опасно приблизился и навис надо мной рогатой злющей горой. — Я сказал — уволить. Что хочешь там, то и пиши, но, чтобы к вечеру этого кретина в моей корпорации не было.
Я на мгновение призадумалась. Нет, ну нельзя же вот так просто взять и уволить человека, или кто он там будет.
— А все же, что он сделал? — осторожно поинтересовалась я.
— Не принес мне список фирм, подходящих под мой запрос, — раздалось гневное прямо над моей макушкой.
— И все? — я приподняла бровь.
— А этого мало? — босс прожигал меня взглядом.
— Возможно у него есть уважительная причина... — пробормотала уперто.
Господин Джакобо резко поймал меня за подбородок и, вскинув голову, вынудил смотреть ему прямо в глаза.
— Ты откуда такая бесстрашная взялась, Арина Мирославская? Никто никогда не смел мне перечить!
— С почином вас, господин Джакобо. Это хорошо, когда в жизни происходит что-то новое.
Он оскалился и сильнее сжал мой подбородок. Нагло провел большим пальцем по нижней губе и как-то неопределённо хмыкнул. Сердце забилось как бешеное. Вот допрыгаюсь же сейчас.
Но, нет... Столь же резко отпустив меня, господин «Самые крутые рога корпорации» отправился обедать.
— Протри пыль с портрета моей матери, — прилетело от него напоследок.
Я покосилась на картину и решила, что сначала уволим нерадивого работника, а после уже смахнем тряпочкой пыль с красивой мадам.
***
Никогда этого не любила. Сидела, писала приказ на увольнение, а у самой кошки на душе скреблись. Ну подумаешь, отчет вовремя не принес, может, там вообще человек болен. Или не человек. Хоть пометки бы ставили, а то поди разбери кто этот Ландрю Лафилье.
Закончив, потянулась за бокалом, в котором еще оставалось остывший кофе. Выпила залпом и выдохнула. Мерзкий осадочек на душе остался.
