3
0
Мне ужасно хочется отвлечься, так что тащусь вслед за ней к кабинету зама генерального.
– Марусь, я тебя спросить хотела, – мы устраиваемся в кухонном уголке, отделённом от приёмной стеллажами, и Мари ставит передо мной чашку с чаем, – как ты вообще?
Собираюсь сказать, что нормально, но натыкаюсь на сочувственный взгляд и не выдерживаю.
– Хреново, – выдыхаю в ответ. – Никаких сил не осталось.
– Это из-за… – она оборачивается на дверь и произносит шёпотом: – …Алексея?
Киваю и встаю, не в силах усидеть за столом.
– Слушай, – Мари покусывает губы. – Может, ну… сказать ему? Всё равно ведь придётся рано или поздно. Мне почему-то кажется, что тебя больше всего выматывает подвешенное состояние и неопределённость.
– Я собиралась, – горько хмыкаю. – Не поверит. Не знаю, что у него в голове, но меня он явно считает то ли шлюхой, то ли охотницей за деньгами, то ли и тем и другим вместе.
– С чего ты…
– Мари, это не высшая математика, – качаю головой, – он мне уже достаточно сказал, чтобы я могла сделать такой вывод.
– М-да… – подруга растерянно смотрит на меня. – Как же хреново у вас всё получилось. Может, если бы он узнал тогда, что ты забеременела…
– А что я должна была делать? – меня начинает душить злость. – Искать его? Где и как? Ходить по клубам? Допустим, я даже его нашла бы – что дальше? Явиться к человеку, который бросил меня после первой же ночи, не оставив ни номера телефона, ни даже имени своего толком не назвав, и заявить: «Дорогой, я беременна»? Или, может, прийти прямо с готовым ребёнком под дверь, чтоб уж наверняка?!
Только выпалив это всё в запале, замечаю, что Мари делает мне круглые глаза, пытаясь подать какой-то знак. Мышцы вдруг деревенеют. Смотрю на подругу, вопросительно поднимаю брови и произношу беззвучно, одними губами: «Он за моей спиной?»
Мари может даже не кивать в ответ, всё и так понятно по её взгляду. Делаю глубокий вдох и разворачиваюсь.
Глава 11
Маруся
Алексей выглядит… странно. Не то чтобы я была в курсе, как может выглядеть мужчина после известия, что у него подрастает сын, а он об этом ни сном ни духом. Но у меня такое ощущение, что с ним случилось ещё что-то, а моя новость оказалась, так сказать, финальным штрихом. Всегда аккуратно уложенные волосы растрёпаны, как будто он ерошил их руками, да ещё и повыдирал слегка. Воротник рубашки расстёгнут, галстук съехал набок, глаза безумные.
И смотрит на меня так, что в голову лезет всякая чушь.
«Такое ощущение, что я ему приговор должна вынести», – мелькает дурацкая мысль.
Молчание затягивается, и когда тишина становится уже невыносимой, Алексей, наконец, тихо говорит:
– Прости меня.
Голос сдавленный, хриплый, и кажется, в нём слышно искреннее раскаяние. Вот только…
– За что конкретно? – спрашиваю, стараясь говорить ровно.
