3
0
Я с трудом подавил прилив желчи. В горле аж запекло от его слов…
Опять про жену вспомнил и, сука.… Я бы ее даже в том дебильном фартуке отодрал! И с трусами-парашютами, и с месячными, и вообще…
Но вот не дает мне, стерва…
Хотя, тут не в стервозности дело.
Постарела моя…. Натаха.
Раньше я называл её Натали, но те времена, кажется, остались давно в прошлом.
Какая из нее теперь Натали?
«Ната-а-али-и-и, утоли мои печали… Натали!»
Нет, это теперь не про нее.
Теперь она для меня — Натаха.
Боевая подруга, партнерша, спутница… соседка по кровати, еба на.
Или отселиться спать отдельно?
Зад у нее до сих, как назло, пышный.
Плюс у нее стали появляться монашеские пижамы.
Отвратно скромные сорочки в бабушкин цветочек.
Длинные балахоны до пят…
Какому здоровому мужику с потребностями такое понравится?!
Тьфу, блять… Аж кровь свернулась! И кишки — узлом!
Кажется, у моей жены ранний климакс.
Или не ранний, но в самый раз.
Я откуда знаю, в каком он возрасте у баб начинается?
Факт в том, что у меня уже был кризис среднего возраста, и мы прошли его без скандалов, без сложностей.
Да я вообще вел себя так, словно никаких кризисов сорока лет для мужчин и не существовало!
Словно это все выдумки глупые.
Подводя итог, я могу честно признаться, что вел себя идеально в те самые якобы сложные годы.
И ждал от жены того же.
То есть, я ей жизнь не усложнял, думал, она тоже возьмет себя в руки, и, когда климакс начнет проявлять себя, сможет вести себя достойно
Не скатываться в унылое.
Увы, не вышло…
Расходиться с ней, конечно, я не стану.
Всё-таки привык к ней, прикипел…
Какой-никакой, а близкий и родной человек.
— Верен, конечно, — отвечаю.
Ага. Так верен, что сам с себя… как говорится, худею!
— Тогда что мы здесь делаем? И откуда у тебя такие глубокие познания об этих… — Борис понижает голос. — Шалавах.
— Девочки просто делают свою работу. И делают ее отменно. И потом… не тебе мне читать мораль!
У тихони Бориса был тайный роман с одной бухгалтершой, старше него. Возил он ее не только на служебном автомобиле, но кое ещё на чем регулярно катал, пока та не переехала жить к дочери, чтобы помогать с внуками.
Тогда Борис и облысел.
От тоски…
Несколько лет прошло, но он нет-нет, да и вспомнит ту грымзу… Понять не могу, что он в ней тогда нашёл: баба была, объективно, тощая и страшная на лицо. Не знаю, может быть, давала как не в себя…
— У меня — другое. Я с честной женщиной вел тайный роман, а не эти… грязные связи… с продажными женщинами! — произнес он.
Впрочем, голос Бориса звучал взбудоражено. Мне стало ясно — его зацепило атмосферой похоти и разврата, царящего вокруг.
