3
0
— Не одна, — кивает куда-то за спину.
Следом заходит Иван. С букетом цветов и бутылкой дорогого вина.
Приоделся… Новая рубашка, брюки, стрижка выглядит иначе, волосы сделал короче.
Принюхиваюсь.
Он, что, и парфюм сменил?
Острый и… пахнет незнакомо.
— У папы парфюм новый, — шепнула Маруська.
— Ага, я учуяла. Вонючий, как тройной одеколон. И рубашку выбрал неудачную. Ткань — синтетика. Через час вспотеет, как конь. Ой, дурак…
— Мам.… — расстроенно шепчет дочка. — Это я папе подарила этот парфюм и рубашку вчера помогла выбрать.
Господи, ну и что тут скажешь?! Ничего, наверное…
Только то, что дочь выбрала для отца парфюм, который пахнет как дихлофос для тараканов? Как вонючка для того, от кого воняет стариком с пролежнями? Такие ядреные ароматы обычно выбирают старики, насквозь пропахшие безнадежным стремлением к закату эпохи…
— Мда, мам.
— Насчёт?
— Ты какая-то злая, — заявляет дочка. — Вредная и нервная. Вы оба.… на нервах. Что стряслось?
Недотрах у твоего отца случился.
Хронический недотрах протяженностью аж в целых полтора месяца…
Но разве дочери о таком прямо скажешь? Не должна она выгребать помойные ямы наших претензий друг к другу.
— Мы просто повздорили немного, не бери в голову. Давайте сядем за стол…
***
Мы, конечно, много говорим о Колясике — нашем внуке, Коленьке… Ему полгода. Дочь совсем недавно стала мамочкой, сегодня Колясик — у свекрови и свекра, а Маруську отпустили погулять.
— Ладно, мам. Хватит обо мне и Кольке. Я пришла стряхнуть с себя мысли о мамских буднях, а не погружаться в них с головой. Лучше расскажите, что у вас с отцом происходит?
За столом повисло молчание.
— Все нормально у нас с отцом.
— Не нормально, — возразил Иван.
— Ах да. Прости. Не нормально. Но это тебя, Марусь… Не касается. Сами разберемся…
— Сами-сами… — кивает Иван, тянется за соком, через весь стол, создав движение воздуха.
Меня чуть не стошнило.
— Фу… Боже, не могу дышать! Иди и сними уже эту идиотскую рубаху. Воняет… Не идет тебе этот парфюм! — морщусь я.
— На себя посмотри. Ты платье цвета поросенка выбрала. Тебе, милая моя, уже не двадцать, чтобы ты могла себе позволить такие цвета.
— ЧТО?! — ахаю я, посмотрев на мужа, потом перевожу взгляд на дочь. — Ты спрашивала, что у нас? Вот! — выбрасываю руку в сторону мужа.
— Но, мам… Тут я с отцом согласна. Тебе, мягко говоря… не к лицу, — развела руками дочь. — Тебе бы персиковый пошел, а холодный розовый, увы.
— Вот, Натах. Дочку послушай. Ведь ты мнишь себя самой правильной, а между тем можешь ошибаться даже в мелочах!
— Замолчи. Нашёл, за чью спину спрятаться. Может быть, ты и гульки свои прикроешь мнением дочери?!
— Что?! — ахнула дочь.
