5
0И в следующий миг, она выбежала из палаты прочь.
- Не пойму, Максим, ты гений, ты святой или ты юродивый. Что там по определению всех трех? - Егор обалдело мотал головой и покрутил пальцем у виска.
Я не повелся на провокацию. Повернулся к брату и, собрав все силы, добавил:
- А ты проследи, чтобы ничего не попало в прессу. Про меня, аварию, роды, Любу - вообще ничего, понял?
- И зачем тебе все это?
- Так правильно.
- Ну раз правильно, то и женись после операции, а то, когда жених на кушетке и с уткой под боком - ну не очень романтично.
- Помнишь, когда от нас ушел отец?
- Конечно. Лучшее время в жизни. Всем наконец стало на нас насрать, и я все лето провел за гаражами. Если мне не изменяет память, то я и невинности там лишился.
- Тебе было десять, - хохотнул я, осаживая этого позера. Но улыбка сползла с моего лица, когда я вспомнил то, как я провел это лето. - Ты пропадал у одноклассников, а я видел как мама страдает. Дергается от каждого звонка. Закрывается в ванной и плачет, думая, что из-за воды мне не будет слышно.
- Все бабы склонны к истерии, - Егор как будто безразлично пожал плечами, но за беспечной улыбкой раздолбая ему не удалось скрыть горечь.
- Но не наша мама.
Она не жаловалась, но было понятно, до чего ей хреново. Я это видел и уже тогда решил, что ни за что не брошу своих детей, как это сделал наш отец.
- Странные выводы, старик. Я лично тогда решил, ни за что не вкладываться в отношения, как это сделала наша мама. И заботиться только о себе и своих интересах.
- Заботься, никто тебе не мешает. Только выполни мою просьбу. Если со мной что-нибудь случится, ты проследишь, чтобы с моей дочкой все было хорошо.
- Я бы себе и своего ребенка не доверил, а тут какой-то чужой.
- Не чужой, - надавил я. - Мой. Ты справишься.
В назначенный день меня транспортировали в городскую клиническую больницу имени Боткина. Как я и боялся, сделали это на вертолете. В полете меня вырубило не то от страха, не то от лекарства, но на этот раз обошлось без моих таблеток, которые мне теперь тоже противопоказаны.
Последнее что я видел когда закрывал глаза перед полетом - спокойный, улыбающийся Егор и алая от волнения Фролова.
Первое, что я увидел, когда меня разместили в палате Боткина - спокойный, улыбающийся брат и бледная до прозрачности Люба.
- Все хорошо?
- Конечно. Ты в надежных руках, так что все отлично.
Я не успел сказать, что спрашивал не про себя. Когда меня увозили на тележке, вслед за ней шел только Егор. Люба, распластавшись на четвереньках, упала в коридоре.
В одной больнице, в двух разных отделениях оперировали обоих Титовых.
Свет, кровь, алые потеки на белом халате. Тихие голоса, бряканье металла. Боль. Много боли. Остановка сердца, дефибриллятор, страх. Нечеловеческий крик и такая же нечеловеческая тишина.
