5
0
Я листал галерею фото: снимок из ресторана, руки с кольцами, свидетельство о браке и контрольным выстрелом короткое видео, где какой-то смертник целует мою жену в губы. Она смотрит в камеру и заливисто смеется.
Следующий хлопок показался мне продолжением того видеоряда. То ли взорвалась бутылка шампанского, то ли бахнула петарда перед ЗАГСом, то ли груженая фура врезалась мне в лобовое стекло.
Мне повезло и боли не было. Только абсолютная темнота, лишенная даже синих теней на черном фоне. Ничего.
Врачи не знали, что случилось раньше: мозговое кровоизлияние вследствие аварии, или потеря управления на дороге из-за лопнувшей аневризмы у меня в голове.
Еще больше их удивляло, как в той мясорубке у меня получилось выжить.
Они не знали как. Я не понимал зачем.
***
Пробуждение было тяжелым. Я никогда не любил вставать по утрам, едва открывал веки и долго лежал под одеялом, изображая из себя овощ, который не в состоянии поднять даже руку.
На этот раз ничего изображать не пришлось. Я с трудом разлепил глаза, солнце залило белую комнату, отчего мне пришлось сощуриться. Я хотел прикрыть ладонью лицо, но с ужасом понял, что у меня не получится пошевелить даже пальцем.
Я чувствовал тело, но оно было не моим. Что-то чужое и твердое лежало на неудобной кровати, и мозг убеждал, что это полено теперь я.
Голова болела так, будто накануне я пережил гильотину.
Во рту сухо и тяжело дышать. А еще моргать, говорить, думать.
Едва собравшись с силами, я огляделся и увидел Соню. Моя жена полулежала на больничной кушетке возле двери. Русые волосы, немного темнее ее обычного цвета, рассыпались по лицу, не давая мне разглядеть знакомые черты.
Я сглотнул. Соня была беременна. Моя жена беременна моим ребенком! Это невероятно, но не невозможно, по крайней мере так говорили врачи. Дыхание участилось, кровь застучала в висках так громко, будто кто-то был в барабан.
- Сонечка, - позвал я.
Она потянулась, откинула с лица прядь и ахнула, увидев меня.
- Макс, ты очнулся!"
"Кинулась к кровати, наклонилась и провела ладонью по моему лбу. Сонины руки всегда были горячими. Во сне она накрывала своими ладошками мою грудь, даря такое ценное тепло, телесное и душевное. Сейчас же меня трогало что-то холодное… неприятное. По крайней мере так казалось. Или у меня просто начался жар.
- Я сейчас позову Егора! Я сейчас!
Брата я так и не дождался. Меня вырубило за несколько секунд и единственная мысль, успевшая прийти в голову была до омерзения логичной:
“Это не Соня, дебил. Это Люба”.
Когда я очнулся во второй раз, на кушетке уже сидел Егор. Солнце больше не светило в окно, а судя по теням на лице брата, спал я долго. До ночи. Осталось понять, какого дня, этого или уже следующего.
- Пить, - слова давались мне с трудом.
