4
0Задрала рубашку и, пока врач мыла руки, сказала:
- Нам не нужен Игорь Михайлович. Я беременна. Но сегодня мне стало очень плохо и поэтому приехала сюда.
Доктор обернулась и смерила меня внимательным взглядом:
- Есть что-то, что я должна знать?
- Ничего конкретного, - я пожала плечами, - это сложная беременность, на фоне стимуляции и эко. Я наблюдаюсь у Звягинцева, но ехать до него далеко, и что он может сделать, если уже поздно? Мне просто нужно убедиться что, все в порядке.
Врач что-то бурчала про то что москвичи не признают обычных специалистов, им всем светил подавай. Но делала это не зло, а как-то… короче у нее тоже наболело. Я не вслушивалась в монолог этой женщины, молча ждала пока она настроит аппарат узи, выдавит мне на живот гель и проведет датчиком по коже. Она действовала очень аккуратно. Я даже не вздрогнула когда холодные пластиковые щупальца коснулись моего живота. Просто сжалась еще сильнее, ожидая услышать самое страшное.
И тут пространство крохотного кабинета наполнил мерный стук. Ух - ух -ух. Так билось сердце моего ребенка.
Только сейчас я смогла позволить себе дышать. Вытянула ноги на кушетке и закрыла ладонями лицо, а потому не увидела, как открылась дверь в кабинет.
- Нет, Соня, я не оставлю тебя одну. - Раздался голос Титова.
Глава 7
В этом был весь Титов. Никогда ничего не оставлял незаконченным.
Врач даже не выглядела удивленной, лишь раздраженной. Кажется она не мало повидала мужей, которые с излишним энтузиазмом относились к термину “вместе навсегда”. Вот только Макс был бывшим мужем, который ко всему прочему о беременности не знал.
А она… она сейчас скажет.
Видимо была в этом мире какая-то справедливость, раз она успела посмотреть на меня до того, как огрызнулась мужчине, уверенно сделавшему шаг внутрь кабинета. Без приглашения и без разрешения. Я как могла взглядом умоляла ее молчать. Не произносить и слова о ребенке, не озвучивать эту правду, не делиться этим счастьем.
В моей жизни сейчас была сплошная неразбериха. Никаких планов и целей, никакой ясности. Я жила ожиданием плохих новостей. Поэтому такие ясные и такие четкие удары сердца моего ребенка стали удивительным открытием. Мелодией, которую я бы хотела услышать снова. И которой пока не готова была делится.
Пусть это эгоизм. Пусть. Мне было все равно. Поэтому я молча умоляла врача ничего не говорить.
- Вы заблудились? - она мягко кивнула мне, давая понять, что все прекрасно поняла, и повернулась к Максу лицом.
- Вы скажете мне что с моей женой?
- Бывшей женой, Титов! - откуда-то в моем голосе, ранее слабом и измученном, появилась нотка стальной раздражительности. - Я просила тебя уехать, забыл?
Он замер на месте как вкопанный. Кажется в этот раз я действительно его задела.
