Развод на новый год

Но взгляда от меня не отвела.

- Врешь.

- Хотела бы, но нет.

- Когда ты узнала?

- Несколько дней назад, на УЗИ."

"Дрожащими пальцами она протянула мне сложенный вдвое лист бумаги. Я кивнул, чтобы Фролова оставила его на столе, касаться чего-то из ее рук сейчас было противно.

- Когда ты узнала на самом деле.

- Вы о чем?

- Мы переспали тогда… в командировке?

- Иначе дети не получаются, Максим Александрович.

Я запрокинул лицо вверх и звонко рассмеялся. Какой красивый ход:

- Думаю, теперь ты можешь называть меня просто Макс. В конце концов у нас будет ребенок. К чему такие условности, я же не барин, который обрюхатил свою прачку.

На щеках Любы заиграли нервические пятна алого цвета. Она обхватил руками колени и сжалась в комок, будто ждала удара. Выглядела при этом моя ассистентка очень жалко.

- Так когда ты узнала? Я ведь спрашивал тебя, спали ли мы, почему ты соврала?

- Чтобы вы… ты меня уволил или убил? - В голосе Фроловой звучали страх и обида. - В конце концов, это не я набросилась на тебя в номере и не я признавалась в любви.

- Что ты несешь…

- То что, вероятно, неприятно слышать. Ты сказал, что любишь меня, - повторила она снова.

- Но при чем здесь ты?

Люба с шумом втянула воздух, ноздри ее раздулись как у быка, обнажая тонкую розовую слизистую.

- Меня то есть и полюбить нельзя?

В тот момент, мне еще казалось, что инициатива в беседе на моей стороне. И что мне понадобится два, максимум три аргумента, чтобы закатать своего противника в асфальт.

- С чего мне тебе верить?

- Разве я когда-нибудь врала вам… то есть тебе?

- Люба, давай отложим патетику в сторону. С чего мне верить тебе сейчас? Тебе что-то нужно?

- От тебя? - Она фыркнула, собирая крохи женской гордости для следующей фразы. - Боже правый, обойдусь.

- Но ты приходишь и сообщаешь новость, которая в теории может разрушить мою семью и мою жизнь.

- Почему сразу разрушить, Максим Александрович. У вас же такой идеальный брак, вы же друг друга так любите. А когда любят, переживают все невзгоды вместе, тем более что я не прошу никому говорить об этом ребенке.

- Почему? Я? Должен? Тебе? Верить?

Каждое сказанное слово я прокричал. Простукал по слогам на крышке стола, словно вбивал в гроб гвозди. Тупость Любы начинала не на шутку бесить.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, испытывая, проверяя себя на прочность.

Первой отвела глаза Фролова:

- У вас на бедре есть шрам.

Шрам был. Неудачный прыжок с гаража на арматуру. Пару сантиметров в сторону и никакого разговора о случайном ребенке бы не было, потому что тогда никаких детей и быть бы не могло. Я не любил щеголять по Москве в бикини, но допускал что фото с отпуска могли как-то попасть в доступ.

- Допустим. И это вся твоя база? - Постарался добавить в голос скучающие нотки. Это всегда бесило оппонентов.