Развод на новый год

- Кстати, ты чего про Егора вспомнила? И о каких мандаринах ты все болтаешь, а, Сонь?

Он ослабил галстук, стянул с шеи и ловко перекинул мне за спину, завязывая достаточно крепко, чтобы я не дергалась, но недостаточно, чтобы не могла освободится. Дышал тяжело, на скулах играли желваки. Такого Макса я видела только пару раз в жизни. Первый, когда он проиграл принципиальное дело из-за судьи-взяточника, второго… не было.

- Ты не помнишь их…

Титов закатил глаза и покачал головой.

- Соня, у меня было две операции на мозге. - Он криво улыбнулся. - Тебе не кажется странным, что я все еще могу ходить, говорить и держать ложечку в руках? И все это без памперса и сиделки! - А потом неожиданно серьезно: - Прости, но я не помню. Я столько всего не помню, хотя должен был бы!"

"Шутка перетекла во что-то большее, неуловимое. Я пыталась связать между собой прикол и правду, но получался горький компот.

- Не помнишь. Черт, Макс, я столько раз вспоминала эти гребанные мандарины, которые ты приволок! Просто повесил пакет на ручку двери, понимаешь? Я так ждала тебя на Новый год.

- Ты сказала что не хочешь меня видеть, - растерянно прошептал он.

- И что? Ну и что с того? Я много чего говорила, а ты каждый раз меня слушал! Развелся, не звонил, отпустил неизвестно куда и потом ни разу не писал. Блядь, да хватит уже быть таким Правильным! Хватит делать то, что я прошу, неужели ты не видишь, куда это нас привело?! Ты там в Москве, мы здесь и нет никаких шансов пересечься снова.

- Соня, ты самое ценное, что у меня есть, - глупо и невпопад перебивает меня Титов. И смотрит прямо мне в глаза, как раньше. Навылет.

- А ты для меня нет! Ненавижу тебя! Нена… Черт.

Слово было задушено, забрано, насильно и без разрешения. Макс толкнул меня к стене. Спиной, локтями и даже затылком я ударилась о кирпичную кладку, покрытую штукатуркой и приторно бежевой краской. Но вспышка злости была похоронена его губами. Титов, просто накинулся на меня. Голодный, злой, психованный. Терзал, настаивал, чтобы сдалась. И я сдалась потому что… Мне было нечем его оттолкнуть. Беспомощность убивала и доставляла удовольствие. Его губы и руки, крепко держащие мою голову, чтобы не отвернулась, потушили один огонь и зажгли другой. Он не будет взрывом, а только раскаленной лавой, которая течет по венам. Или по щекам слезами.

- Хватит, милая. Не плачь.

- Я не хочу, чтобы она приближалась к тебе, Макс.

- Я знаю.

- Этого мало!

Я выпуталась из дорогого атласного галстука и пальцами вцепилась в бока бывшего мужа.

- Хорошо.

Ну что за ответ?!

- Я не хочу ее видеть. Она не имеет право носить мою фамилию!

- Хорошо, - снова соглашается.

- Она должна уехать из этого города и исчезнуть из нашей жизни.