Пустая (СИ)

 — Я уже говорил, но повторюсь, я буду ждать сколько угодно и готов быть другом. Мне просто хорошо с тобой.

— Денис, пойми я не та, какой ты меня нарисовал, — подаюсь вперед, чтобы донести, наконец, до этого мальчика, что я бесчувственная дрянь. — Я хуже, гораздо хуже.

— Позволь мне судить, какая ты! — в его голосе появляются стальные нотки. Мягкий мальчик превращается в категоричного мужчину. — Разве я что-то от тебя требую? Давлю?

— Денис, ты не требуешь и не давишь. Но давай будем откровенны, ты не готов быть моим другом всю жизнь. Ты надеешься на большее. А большего я не могу тебе дать. Я дрянь. Я… — хочу признаться, что спала с его отцом и ни грамма в этом не раскаиваюсь, но что-то останавливает меня. Не могу я сделать этому парню больно. И стать причиной раздора между отцом и сыном. Хотя это признание очень бы мне помогло. Он бы возненавидел меня и, наконец, понял, что я просто пустышка, а не та, какой он меня представляет.

— Ты не дрянь, — тихо проговаривает он, откидывается на спинку стула, устало трет руками лицо и как всегда по привычке закусывает свою нижнюю губу. — Да, я хочу большего. Я столько всего с тобой хочу. Ты даже не представляешь. И нет, не надо ничего мне сейчас говорить, — зная меня, он предупредительно вскидывает руку, останавливая от комментариев. — Ты меня не переубедишь. Не умею приказывать сердцу кого любить, а кого нет…

* * *Мама вновь легла в больницу на очередную пластику. А я ненавидела ее за это. Я не выдержала, и перед ее отъездом в клинику буквально молила ее не делать этого. Наговорила тысячу комплиментов о том, что она и так красива и ей ничего не нужно менять. Я не хотела, чтобы она оставляла меня с НИМ одну. Но она мило потрепала меня по щеке, сказав, что я у нее замечательная дочурка, помахала мне ручкой и укатила с водителем в частную клинику, не замечая, как мои глаза наполняются слезами и страхом. Хотя, ОН бы все равно нашел способ остаться со мной наедине.

Сегодня я вновь глупо и наивно решила ему противостоять, отрицая, что я его рабыня, как он меня называл. Я решила не подпускать его к себе даже ценой собственной жизни. Но на самом деле мной руководил страх перед дикой болью и унижениями. Это ублюдок получал кайф от моей боли. Он питался ей и гадко кончал, получая грязное наслаждение от моих мучений."

"Я знала, что он придет. Я даже легла в кровать абсолютно голой, так, как ему нравится, предварительно спрятав маленький нож под подушку. Я точно знала, что он придет ровно в полночь. Так символично. Словно лишь в это время в нем просыпается дьявол — страшный и ужасный монстр. Но это ошибочное мнение. Что-то страшное и нечеловеческое в нем есть всегда. Даже когда он улыбается, в его глазах горит дьявольский огонь. От его взгляда пробирает морозом по всему телу.