4
0"
"— Ну что же Вы допустили тогда, чтобы Ваша жена порезала себе вены? — с едким осуждением спросила меня женщина. А я вновь посмотрел на ее кровоточащие стянутые запястья, и меня затошнило от самого себя. Я считал эти обвинения правильными. Я не знаю, что заставило Виталину захотеть лишить себя жизни, от чего она решилась на такой ужасающий поступок, но я был виновен в том, что оставил ее одну на этот месяц, устав от борьбы. Я должен был пытаться снова и снова, сделать сотни, тысячи попыток сблизится, но достучаться до нее. Тем более, что моя девочка тоже меня любит. Я должен был пробить эту стену, но не допустить того, что сейчас произошло.
Приборы пищат, на полной скорости машину скорой помощи трясет и подбрасывает на разбитой дороге. Смотрю на Виталину, и в моей голове она кажется мне не живой, поднимаю взгляд к приборам, которые убеждают меня в обратном. Хочется взять ее за руку и отдать моей девочке все свое тепло, потому что мне кажется, что ей ужасно холодно. Тяну к ней руку, но тут же одергиваю себя, боясь прикоснуться к ее израненным рукам и причинить боль. Из груди рвется болезненный крик, вынуждающий меня кусать собственные губы.
— Кая группа крови у Вашей жены? — спрашивает меня женщина.
— Не знаю, — что я мог сказать, когда действительно ничего про нее не знаю. Я бы и рад узнать про нее все вплоть до мелочей, только она не позволила мне этого сделать. Женщина недовольно хмыкает, начиная проводить какие-то манипуляции. Хочется взять моего котенка на руки, прижать к себе, согреть, отдавая ей все свои жизненные силы до последней капли, но я сейчас бессилен и вся моя надежда на вот эту недовольную женщину.
— Держись, котенок, прошу тебя, моя девочка. Ты же сильная, не оставляй меня. Не сбегай так далеко, что я не смогу тебя найти, останься со мной, — повторяю эти слова словно молитву, тихо, беззвучно шепча, смотрю на Виталину. Дальше все проходит в какой-то прострации, в густом липком тумане. Мы почти подъезжаем в больнице, как один из приборов начинает сильно пищать, разрывая мое сердце к чертовой матери. Женщина начинает суетиться, быстро наполняя шприц каким-то лекарством. А безжизненная Виталина вдруг начинает очень глубоко дышать, словно бессознательно задыхается.
— Что происходит? — спрашиваю я, резко соскакивая с места, чувствуя, как по телу проходит озноб. Но мне никто не отвечает. В голове раздается жуткий гул, больше похожий на скрип. Никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным. А сейчас мне казалось, что земля уходит из-под ног, все с треском рушится и я ничего не могу с этим поделать. Меня накрывает болью, отчаянием, какой-то кромешной тьмой и страшной мукой. Я впервые до ужаса, проносящегося холодным потом по телу, боюсь потерять свою женщину.
