Пустая карта. Уравнение измены

Витольд рассмеялся и, отставляя в сторону недоеденный завтрак, велел:

– Так, партизаны, собаку нужно искупать, вывести блох и полечить лапу.

Ева радостно запрыгала и бросилась к отцу обниматься.

– Я же говолила, говолила, – запричитала она. – Папа – добрый доктор, он вылечит Бинго!

– Бинго, так Бинго, – довольно крякнул Стрельников.

Маша вновь перевела взгляд на довольные лица родителей и хитрую физиономию Сказочника.

– Новая жизнь – всегда хорошо! – провозгласил дядя Коля и вместе с отцом закричал ""Горько!"".

Сергей собственнически потянулся к Любе. Маша даже удивилась немного. Такого отношения к Майке она никогда не замечала. Да и в лице брата что-то неуловимо изменилось. Взгляд стал добрее, и улыбка не сходила с лица. Он то и дело обнимал свою Любашу, или просто брал Любашину ладонь в свои. Маша вспомнила, что обратила внимание на правую руку невестки, где на безымянном пальце одиноко блестело обычное обручальное колечко. Ни бриллиантов, ни изумрудов.

– Ты бы предупредил заранее, – прошептала она Сергею. – Я бы кольцо красивое изготовила.

– Заранее я и сам не знал, – пробурчал брат и добавил поспешно: – Родится у меня сын, тогда закажу. Только Люба равнодушна к бирюлькам. Это тебе не Майя.

""Вот и пойми этих мужиков! – мысленно воздела она руки к небу. – Любишь украшения– плохо, не любишь – простушка»."

"Потом долго обедали и взахлеб рассказывали новому человеку старые,  давно известные байки о жизни клана. Маша потянулась за телефоном и набрала Витольда.

– Ты скоро приедешь? У нас свадьба! – весело закричала она в трубку.

– Я уже подъезжаю, – пробурчал Стрельников. – А приехав, объявил, что умер Валера Гурьянов. Майя вместе с Эльзой осталась в городской квартире.

Маша, тяжело вздохнув, вспомнила сами похороны. В фойе областного театра устроили гражданскую панихиду. Около гроба выставили два рядка стульев, где уместились все родные и близкие Валеры Гурьянова. Майя в черном закрытом платье-футляре, выгодно подчеркнувшем фигуру, строгий и серьезный Витольд, обе его сестры и она сама и Анька Владыкина. Сзади сидели Гурьяновские родственники, но убитая горем вдова в их сторону даже не взглянула, зато порыдала на плече у губернатора. Подходили еще какие-то люди, соболезновали. Но Маша их уже не запомнила, именно в этот момент ее за руку схватила Анька.

– Я продаю свою долю в АРХМе. Тебе интересно?

Маша кивнула, и после гражданской панихиды Владыкина вручила ей проект договора, вложенный почему-то в рекламный буклет компании.

""А ведь Стрельников прав, – отметила про себя Маша. – Анютка полный комплект подготовила для стороннего покупателя. Сам договор и изделия во всей красе"".

Она благодарно чмокнула Витольда в щеку.

– Я вот думаю, – улыбнулся он. – Ева что-то нас спокойно отпустила.