29
0
Витольд, сжав жену в объятиях, принялся целовать. А потом, отдышавшись, хохотнул:
– Мэри, умница! Отличная идея! Только ты и я. Детей дома оставим, а то услышат еще что-нибудь…
– Позорище, – прошептала Маша, качая головой. – Теперь папа обо всем догадается.
– Он что, не знает, откуда дети берутся? – прыснул от смеха Стрельников.– Мэри, умоляю!
– А что подумают партизаны, Вит?
– Леньку разбудили сестры. А Надю – Ева. Саму Пиявку легче всего сбить с толку. Не переживай.
– Папа точно подколет, вот увидишь.
– Давай спать, мое сердечко. Пока отряд на вахте, нам ничего другого не остается,– Витольд, тяжело вздыхая, чмокнул Мэри в висок. Она, устроившись в кольце его рук, легко провела ладонью по его плечам и, уткнувшись носом в грудь мужа, провалилась в глубокий сон, совершенно забыв, что так и не дозвонилась Лиде.
Валерий Павлович Гурьянов вернулся домой ближе к полуночи. Ужасно хотелось спать. И есть. Жрать, наверное, больше. Жена позвонила в конце дня. Предупредила, что отцу стало плохо, и она останется в Кирпичниках.
«Черт бы побрал эту манерную бабу! – мысленно ругнулся Гурьянов. – Ни тепла, ни радости. Одни понты на уме. В бизнесе, конечно, ей равных нет. Может и заводом руководить, и в спа проваляться весь день. Как ей только это удается? Хотя врет, наверное, что в спа, а сама к своему Сереженьке едет. Предлагал же Чегевар давно решить этот вопрос по-тихому. Так нет же, жалко стало. И боязно. Такой грех на душу брать!»
Валерий Палыч истово перекрестился на икону, висевшую в коридоре над аркой и призванную не пускать в семейное гнездо всякую нечисть."
"«Если бы эта легенда работала, то ни я, ни Майка в дом бы ни за что не попали», – про себя усмехнулся Гурьянов. Он еще раз осенил себя крестным знамением и заспешил на кухню. Открыл холодильник, провел жадным взглядом по полкам. Хотелось съесть все и сразу. Открыв судок с нарезанной заранее бужениной, запихнул в рот несколько ломтиков, затем потянулся за клубникой в миске и выудил парочку самых крупных ягод.
Он знал за собой эту напасть – голодным есть все без разбора. Потом сам не помнил, что съел. Но жрать хотелось нещадно. С самого утра на сухомятке. Гурьянов еще раз осмотрел холодильник. Маслины в стеклянной банке, открытая консервная банка с крабами.
«Ни борща, ни котлет! – уныло подумал Валерий Палыч, доставая банки из холодильника. – Майка – дрянь, вечно торчит в своих Кирпичниках и там готовит разносолы. А на меня наплевать. Пора решать с ней», – не на шутку разозлился Гурьянов и, поддев кусок крабового мяса, позвонил с анонимной симки Чегевару.
– Сеня, – пробурчал в трубку. – Принимай заказ. Я завтра аванс привезу.
И, не доставая тарелку, прямо над мойкой, принялся с жадностью есть. Маслины, крабы, снова маслины. Потом заел клубникой и отправился спать.
