29
0Увидев, как сын на мелководье снует под водой, будто рыба, подплыла поближе и перед лицом в маске помахала рукой.
– Время, сыночек!
Весь обратный путь до виллы Ленька в красках пересказывал, как пару дней назад они с папой плавали наперегонки.
– Мне один разик удалось обогнать, – хвастался сын.
– Ни за что не поверю, – усмехнулась Маша, снова отметив про себя это «папа-папа-папа». – Твой отец во всем всегда самый первый. Такой у него характер. Ни разу моим братьям не удалось его обогнать. Это он тебе поддался, наверное.
– Ну не-ет! – взвыл Ленька, поднимаясь по ступенькам,и что есть силы помчался вперед. –Я сейчас у него спрошу! – закричал откуда-то сверху.
Когда Маша зашла на террасу, то поразилась тишине. Полной и зловещей. Ни единого звука. Даже Ленька исчез куда-то. Она кинулась в холл и чуть не сбила с ног сына. Тот стоял посреди холла и, закрывая рот рукой, силился не рассмеяться.
Маша перевела взгляд на разложенный диван и сама чуть не зашлась хохотом.
Витольд Александрович Стрельников спал без задних ног крепким здоровым сном, а рядом с краю примостилась маленькая Ева. Но и без всякой дедукции Шерлока Холмса становилось понятным, что отец заснул гораздо раньше дочери. По дивану валялись разбросанные тушь, помада и тени. А вот лицо Витольда представляло собой макияж от кутюр. Бордовыми и коричневыми тенями щедрая рука Евы раскрасила кожу вокруг глаз от скул до самых бровей, ярко красными румянами навела щеки, как у Марфутки в «Морозко», и добавила образу индивидуальности, намалевав на губах розовой помадой.
– Мама, – прошептал сын. – Это ужас, я не могу! Надо сфотографировать и отправить дедушке!
– Не смей, – цыкнула Маша и, подойдя ближе, решилась разбудить мужа, а гениального визажиста отнести на свою кровать.
Но присмотревшись, Маша поняла, что Витольд видимо спал очень долго. Ногти мужа приобрели такой же розовый цвет, как и ноготки Евы.
«Прям салон красоты!» – пробурчала про себя Маша и, аккуратно взяв дочку,отнесла в спальню. А вернувшись в холл, увидела сонного мужа, сидевшего на диване.
– Это нужно как-то смыть, Мэри, – попросил он, поморщившись, и указал на свои розовые ногти. – А то решат, что я педик или метросексуал, – пробормотал он и удивленно посмотрел на сына. – Что тебя так веселит, Леня?
Ленька уже не смог сдержаться и захохотал в голос.
– Мэри? – не понял Стрельников.
Она потянулась за разграбленной косметичкой, отыскала чудом уцелевшее зеркало и протянула мужу.
Витольд посмотрел на свое отражение и громко выругался:
– Твою мать! Ева!
Дочка тут же возникла на пороге.
– Ты что натворила? – грозно осведомился Стрельников. – Испортила мамину косметику…
– Я хотела, чтобы ты стал касивым, – обиженно протянула малышка, приготовившись зареветь.
