10
0
Она отвлеклась, потеряв нить его повествования, что, впрочем, и не важно, можно включаться с любого момента — мы все об одном:
— …А я не разрешил! Позвонил знакомым, договорился, сам ночь в магазине дежурил! Риск, конечно…
На этом моменте Стаське стало непереносимо скучно и уж совсем непонятно, что она здесь делает — лучшим собеседником молодому человеку определенно было зеркало.
А она тут при чем?
Посмотрев на увлеченного изложением «героической» автобиографии и возведением памятника самому себе, пардон, «коммерсанта», Стаська подумала, как бы потактичнее попрощаться. Тактичнее не получалось никак — прервать столь вдохновенную оду самому себе… Это попахивало кощунством. Поэтому она взяла свою сумочку, висевшую на спинке стула, молча встала и ушла.
— Станислава, ты куда? — ошарашенно поинтересовался мужчина, прервав повесть про себя, любимого.
Вопрос остался безответным. Открывшая дверь княгинюшка более спокойно, чем юноша в кафе, поинтересовалась:
— Что так быстро?
— Насвиданилась, хватит! — недовольно ответила Стаська, переступая порог.
Они потом с теткой и Зоей Михайловной, сидя за столом и гоняя чаи, покатывались со смеху, когда Стаська подробно рассказывала и показывала ухажера.
Со вторым свиданием история повторилась и с третьим, а потом Стаська перестала на них ходить.
А вскорости у нее случился роман.
Поэтому Сима скоропалительно отменила указание о свидании.
— Съезди к родителям, — предложила тетушка, — давно ведь не виделись. Погуляешь по Вене, развеешься, отвлечешься, с родителями побудешь. Захочешь, из Вены в Германию съездишь или еще куда. А то смотреть на тебя без слез трудно! Вон и конфликт тела с одеждой остался, кардинально поменяв направление, — все висит, как из больницы сбежала!
«К родителям, — подумала Стаська, — а что?»
И стала собираться. Позвонила, поговорила с мамой и папой, ничего конкретного не обещая, сходила по магазинам, прикупив обновок, а то и вправду — висит все! Заказала визу, билет…
И не поехала, отменив все заказы.
— Почему?! — гремела тетка по телефону.
— А вдруг он позвонит или приедет? — пролепетала Стаська.
— Или «подошлет своих наймитов»! — рявкнула Сима.
— Что-что?
— Ничего! У меня серьезные подозрения, что я переоценивала твои умственные способности! Если твой Больших соберется-таки звонить или заезжать, то он дозвонится и дождется, не сомневайся! Но изображать из себя иллюстрацию к «Плачу Ярославны» и дежурить у телефона — это для других барышень, с гораздо меньшими умственными способностями! Езжай в Вену и не доводи меня до инфаркта! Ты же знаешь, что мне врачи запрещают!
— Да ничего они тебе не запрещают! — оживилась Стаська.
