8
0
«Сколько ей лет?» — вдруг отчетливо, с намеком на туманную перспективу подумал Степан.
И тут же оборвал себя, обругав почем зря.
Господи, о чем он думает! Ему нельзя думать о ней с какой-либо там перспективой, ему вообще о ней думать нельзя! И разглядывать ее, и замирать чем-то мужским в животе, и холодеть, чувствуя бегущие по позвоночнику мурашки от гречишно-медовых глаз, розового маленького ушка, женственного наклона головы, умопомрачительных прядей волос, тонких пальчиков с ногтями, похожими на миндальные орешки!
«Совсем ополоумел! Ты что?! — рявкнул на себя Степан. — Запретная зона! Эта девушка не «позвоню-увидимся»! Ничего легкого с такими не проходит! Барышня Станислава из разряда тех, в которых вдряпываются с потрохами и окончательно! Остынь! У тебя есть Вера, спокойная, налаженная жизнь! Куда ты полез?!»
— Я позвонила в больницу утром! — радостно оповестил объект, будоражащий нечто в глубинах мужских инстинктов господина Больших, которые перепугали хозяина не на шутку. — Состояние стабильное, изменений нет!
— Что и следовало ожидать, — поддержал светскость предложенной беседы Степан.
— Живой, уже вперед! А изменения к лучшему будут обязательно! — жахнула оптимизмом Стаська.
— Будем надеяться, — выказал осторожность гораздо более сведущий доктор Больших и чинно спросил, указывая на высокий стул у барной стойки, завершающей длинную столешницу: — Вы разрешите?
— Да бросьте вы «паркет» этот, Степан Сергеевич! Что вы, ей-богу!
— Ладно, брошу, — согласился Больших, устраиваясь на стуле. — Вам в чем-нибудь помочь?"
"— Да. Скажите, что вы не едите? Принципиально или по каким другим причинам?
— Я ем все, чем откровенно горжусь.
— Повод, согласна! — похвалила Стаська. — Да, как ваше самочувствие? Выспались?
— Более чем. А сколько я спал?
— Двадцать часов. Или около того.
— Тогда выспался, — улыбнулся он. — Спасибо вам, Станислава.
Стаська улыбалась, посматривала на него, стараясь делать это незаметнее, накрывала стол на двоих, но тут притормозила, не донеся тарелку до столешницы.
— Меня никто не называет полным именем. Это как-то… непривычно и жутко официально.
— А как вас именуют?
— Почти все зовут Стасей, Стаськой, а тетушка Славой, — продолжив накрывать, уведомила она.
— Слава — это, пожалуй, обязывает.
— Вот и она так думала, что когда-нибудь обяжет. Но племянница не оправдала возложенных надежд!
— Что так?
Он с удовольствием принимал участие в легкой беседе, мимоходом удивляясь про себя, чему так радуется.
