8
0Вам ведь наверняка приходилось с таким сталкиваться?
— Не совсем… — хрипнул горлом, прокашлялся Степан, даже попытался улыбнуться. — У меня немного иная специфика. Сейчас МЧС, а раньше отделение экстренной интенсивной хирургии и травматологии. Ко мне запущенные попадали разве что с гангреной и перитонитами разных стадий.
— Что гангрена, что перитонит — та же песня!
— Точно, — согласился Степан.
Приговора себе он не отменял, но стало полегче, когда внесена ясность, расставлены приоритеты и понятно, какие следует предпринимать шаги и дальнейшие действия.
— Какие у нее шансы? — спросил Степан коллегу с самой распространенной в России фамилией: Иванов.
— Хреновые! Вот завтра разрежу, точно буду знать! — И с легкостью перешел на «ты»: — Ты же в курсе, как это бывает! Анализы, снимки, УЗИ — это одно, а разрезал и: ба! Чудеса в решете! Получите и это! Приходи, Степан, завтра, часа в четыре. Сейчас можешь ее навестить.
Укрытая до подбородка одеялом, с правой рукой под капельницей, бледная до однородности цветовой гаммы с подушкой, на которой лежала ее голова, Вера смотрела на него большими печальными глазами, особенно выделяющимися на похудевшем, заострившемся лице. Степан сел рядом с койкой, придвинув стул, привычно проверив, что ей капают и хорошо ли закреплена игла в руке.
Бодрить докторским голосом он умел профессионально.
— Привет, — улыбнулся он ей.
— Привет, — тихо ответила Вера, глядя на него со смиренным страданием в глазах. — Вот как получилось…
— Бывает, — подбодрил он. — Врач сказал, что у тебя?
— Нет. Сказал, что, когда все анализы придут, будет ясна картина заболевания.
Больших кивнул, но от уклончивости доктора со всероссийской фамилией Иванов ему сейчас было не легче.
— У тебя дисфункция правой почки, то есть она не работает. Ничего страшного, почки парный орган, и вторая справляется вполне сносно. На завтра тебе назначили операцию. Почку удалят, но инвалидом от этого ты не станешь. Пройдешь сложный реабилитационный период, пока организм настроится на новые условия и левая почка привыкнет работать с другими нагрузками. Особая диета, определенные ограничения, но это все мелочи. Главное, Вера, твой настрой. Чем сильнее ты будешь стремиться поскорей встать на ноги и выздороветь, тем быстрее поправишься.
— Мне нельзя умирать, у меня Ежик, — прошелестела Вера и перевела взгляд с лица Степана на стену у кровати, выкрашенную в тусклый голубой цвет.
— А ты собралась умирать? — добавив металла в голосе, спросил Степан.
— Нет, — еще тише, сказала она, рассматривая стену, — но это от меня не зависит.
— Послушай меня внимательно, Вера, — усилил нажим голосом Больших.
