Пристроить шпиона

  Но у самого порога меня перехватывает жесткая рука.  Я рассматриваю  длинные, такие сильные пальцы, стискивающие мой локоть, затем перевожу взгляд в острые холодные глаза, мертво блестящие за толстыми стеклами очков.

- У вас здесь грязь, - он проводит второй ладонью по шее, легко указывая на кровоподтек. От его пальцев  - жар, тело мурашками покрывается, и меня дико бесит эта реакция! Так не должно быть! Не должно быть уже! И я, собравшись с силами, с нескрываемым злорадством, отвечаю так же холодно, как и он:

- Эту грязь ничем не смоешь. Это – засос.

На мгновение зрачки за стеклами очков расширяются,  превращаются в пистолетные дула, а затем опять все становится мертво.  Он отпускает мой локоть и отступает в сторону. Я молча иду мимо, высоко подняв подбородок.

Никакой жалости, никакого снисхождения.  Ничего.  Никто ничего не заслуживает.

Потому что все вокруг – твари. Все вокруг – предатели. Подружки, однокурсники, отец… И тот человек, которого я считала единственным, способным меня защитить.  Тот, что стоит сейчас внизу, в холле загородного дома отца моего «женишка»,  и смотрит в спину своим мертвым взглядом.  Мой Лешка.  Который совсем не мой, оказывается.

В комнате я быстренько закрываюсь на замок, два раза дергаю ручку, проверяя, закрываю плотно блэкауты, чтоб создать полумрак, и только потом валюсь без сил на кровать."

"Дикий день, совершенно сумасшедшие эмоции вымотали до того, что хочется закрыть глаза и отрешиться от всего. Полностью уйти в летаргию. И проснуться… Лет так через сто. А можно и двести, почему нет?  И чтоб никого рядом.  Ни отца, ни гнусных Расщепаевых, ни… Ни Лешки. Главное, чтоб его не было, да.  Господи, как же я так попала-то?  В какой момент свернула не туда?  Хотя… Момента такого нет.  Есть моя слабость и неспособность постоять за себя, есть жестокость отца, которого я никогда не назову, наверно, больше папой.  Честно говоря, до сих пор не верится в происходящее.  Словно, я в кошмар какой-то средневековый провалилась.  Когда читала подобные истории, всегда дико удивлялась, а почему девушка, если явно не хочет замуж, молчит?  Она – овца, что ли, на заклание? Как так можно?  Тут прекрасно подходит поговорка про не судить.  Потому что, когда сама оказалась в такой дикости… Только тогда поняла, что есть выход, конечно. Есть. Но… Но его нет.  Для кого-то, может, есть, правда.  Но для меня – нет.

После того, как я окончательно отрезала себе путь к Лешке, на меня словно апатия напала. Непроходящая вялость, сонливость, отупение невероятное.

Я приехала домой, проигнорировав взгляд отца на своих босых ногах, ушла в комнату и легла.  А проснулась уже вечером, от звонка.