Пристроить шпиона

  И здесь дело даже не в том, что трусиха, хотя, трусиха, конечно, трусиха… Но просто…  Вряд ли водитель поверит моему спектаклю… И у него наверняка есть сценарии, что делать в случае, если заключенному плохо… И едва ли он потеряет бдительность настолько, чтоб упустить меня в темной Москве.  А уж тем более, в ярко освещенной… Но все равно, надо попробовать, надо… Но вот что сказать? Просто притвориться, что тошнит? А если скажет, чтоб тошнила прямо в машине?... Черт…

Мы неслись по яркой Москве в сторону центра, а я всё никак не могла подобрать слов, чтоб заставить водителя остановиться…  Его каменный затылок выражал полнейшее равнодушие, и моему воспаленному сознанию становилось совершенно ясно, что ничего из моей затеи не выйдет, даже если начну тут смертельный припадок изображать. Просто двери заблокирует и врача вызовет…  Понимание, что подвожу Лешку, лишаю его надежды на нормальное решение вопроса с отцом, сводило с ума, и, наверно, я бы все же, начала что-то изображать, прикидываться, чтоб хоть как-то шевелить лапками, а не покорно тонуть, как та лягушка в сливках, но тут водитель резко вильнул в сторону… И затормозил. А после – выбежал из машины!  Я в недоумении наблюдала, как он согнулся в три погибели на обочине. Послышались характерные звуки… Его тошнило! Боже, это – мой шанс!

Я торопливо перегнулась к водительскому сиденью, нажала кнопу разблокировки и, не теряя времени, выскочила со стороны дороги. И понеслась прямиком через проезжую часть!  Не знаю, как меня не сбили, но выбежала я к станции метро!  Спустилась вниз, купила в автомате карту и села в первый попавшийся поезд! Без сил бухнулась на сиденье, пытаясь отдышаться и понять случившееся.  Водителю стало плохо… Удивительное стечение обстоятельств… Немыслимое…

28. Алина. Семья

Я ем вкусный пирог авторства Лешкиной сестры, слушаю болтовню подруг и тихонько удивляюсь тому, что реально смогла, сумела сделать все, чтоб добраться сюда. Сама! Сама! Ну ладно… Не сама.  Катя помогла.  Катя и ее муж, мрачный детина с плечами размером в хороший шкаф, причем, не икеевские доски, а старый добрый советский шик.  Катя его нежно Зубиком зовет.

Этот Зубик сначала орал, как потерпевший, когда узнал, чья я дочь, и кто на их голову свалил это веселье.  В его речи, между нецензурными предложениями, проскакивали здравые мысли о том, что сделает Савин, если узнает, что они хоть каким-то боком, хоть мизинцем… « В этой всей фигне» участвовали.

Я устыдилась сразу. Как-то мгновенно пришло понимание, что Зубик прав, и что папа реально будет очень сильно не рад, если узнает про то, что мне помогал его подчиненный.  И вообще, серьезный вопрос, не едет ли уже отец сюда?

Он ведь  был прав в том, что я внутри конторы давно уже, и знаю, что все может быть.