Последняя надежда

– А почто она тебе? – Анна Николаевна всегда пыталась докопаться до сути.

– С ней Ваня поговорить хочет. Отец же он ей. – Попыталась донести гостья до старушки существенность вопроса.

– Раз хочет поговорить, чего сам не пришел?

Мама немного помялась.

– Так после того, как его Евгений Лаврентьевич десять лет назад с крыльца спустил, он опасается сюда заходить.

– Значит не настолько дочь и нужна. Иди по добру Катерина. Не ходи сюда за этим. Уедет, потом поговорим. – Баб Нюра указала на дверь.

– Но как же…? Отец ведь… – Не сдавалась мать.

– Еще бы он сам об этом помнил. Иди, Катя. – Мама послушно вышла за дверь. – Вот дурында. И надо было жизнь на такого кобеля положить?

Мне же кусок в горло не полез. И мать жалко. И сама она виновата в том, что сейчас происходит. Всю жизнь мама меня попрекает, что я черствая, как ее свекровь, моя бабка по отцовской линии и совсем на нее не похожа. И, слава богу, что не похожа. Тяжело с таким характером, как у нее, жить.

Баня у бабы Нюры была оборудована по последнему слову техники. В утепленный сруб была проведена вода, которая набиралась в большущий бак. Из него уже перечерпывалась на холодную и горячую воду. В деревне воду еще с колодцев носят, а здесь уже цивилизация дошла. Хотя, некоторые приспособились из дома перетаскивать. Скважины, вон, каждое лето у бурят, то тут, то там.

А вот дрова, наколотые Ликиным отчимом, таскать приходилось из сарая, что был построен за баней. Их я наносила впрок, чтобы потом не ходить.

– Вы душу сегодня лечить будете? – На улицу выглянула хозяйка дома с бутылкой в руках.

Я в это время чистила дорожки, убирая с них снег.

– Не знаю. Надо девчонок спросить. Но я, наверное, откажусь. Да и Лике нельзя. – Призналась честно. Мне того раза летом хватило головной болью помучиться.

– Дохлые вы, девки, какие-то все пошли. – Заявила старушка два вершка от горшка и скрылась за дверью.

Я хихикнула. Ох, до чего же мне нравится в этом доме жить. С Анной Николаевной никогда не соскучишься, и всегда есть повод посмеяться, даже тогда, когда совсем не до смеха."

"Догилев сегодня никак не давал о себе знать, но ведь еще не вечер. Расслабляться рано. С другой стороны, он после моей вчерашней реакции на свое предложение мог обидеться. Он ведь еще более гордый, чем я. А на его самолюбии я потопталась основательно.

Девчонки пожаловали ближе к вечеру. Лику с Танькой привезли мужья, а Вика добралась сама. Хотя она договорилась, что обратно ее отвезут.

– Ох, наконец-то расслаблюсь. – Анжелика улеглась на нижнюю полку в парилке и прикрыла глаза.

– Сильно напрягаешься? – Усмехнулась Елизарова. – Тебя же на руках носят и пылинки сдувают.

Лика приоткрыла один глаз и укоризненно глянула на нее.

– Ты себе даже не представляешь, как такая гиперопека утомляет.