Помешанный на тебе

Момент, в котором я узнала, как это — когда тебя действительно любят.

Как оказалось, всё, что я прошла с Тарасом, было чем угодно, но не любовью.

— Да, мама, — сидя на террасе, отвечаю на звонок, отодвигая свой ноутбук. Я всё равно стараюсь каждый день работать. Жизнь научила меня тому, что, как бы хорошо ни было, свои деньги всегда надо иметь. Всё не вечно и непредсказуемо.

— Аделина, я что-то не поняла. Ты что, ушла от мужа? — с возмущением спрашивает она у меня.

Самое смешное или страшное, что за все это время она звонит мне впервые. Алкоголь был в приоритете. Нет, я люблю мать и желаю ей всего самого хорошего.

Мне жаль ее и хочется помочь. Но проблема в том, что помочь и вылечить можно только того, кто этого хочет, а она не хочет. И потому мне очень тяжело.

— Я ушла от него больше двух недель назад, мам, мы разводимся, — спокойно сообщаю ей.

— А почему я узнаю это от него, а не от тебя? — в ее голосе снова претензия.

— Ты знаешь, к кому я пришла, как только ушла из дома?

— И к кому же?

— К тебе, мам! К тебе! Жаль, что ты этого не помнишь, — выдыхаю я.

— И что же не осталась? Я не могла тебя выгнать.

"

"— Ты прости меня, мама, но жить с ребёнком в притоне с непонятным мужиком — это ломать психику моему сыну, — прикрываю глаза.

— Так, стой! Это что, правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Тарас сказал, что ты завела любовника и ушла к нему. Это же неправда, да?

— А что, если да? Осудишь меня?

— Аделина! Ты что! — возмущается. — Как ты вообще могла? Тарас был замечательным мужем. Ты почему нас всех позоришь? Одумайся и вернись к нему! — требует она.

— Тарас никогда не был хорошим мужем, мама. И если бы ты не заливала глаза алкоголем, ты бы это увидела.

Он был тираном и абьюзером. А ушла я от него не потому, что завела любовника, а потому что он меня ударил.

Мама молчит.

— Но да, сейчас я с мужчиной, который меня действительно любит. И сына моего тоже. У нас всё хорошо. Как только решится вопрос с разводом, мы тебя навестим, мам.

— Аделина, ты думаешь, левому мужику нужен чужой ребенок?

— Всё, мам, не могу больше разговаривать, — скидываю звонок.

Разговаривать я могу, но пока не хочу. Мне сейчас нужна поддержка, а не осуждение.

— Мам! — выбегает из дома Андрюша с небольшой удочкой в одной руке и корзиной, накрытой полотенцем, в другой.

 — Мы с дедом идем на рыбалку, — деловито сообщает он мне.

Да, мой сын называет Вячеслава Анатольевича дедом. Потому что дедушка Артура просил с порога его так назвать.

— Как на рыбалку? — оглядываюсь на выходящего с большим рюкзаком Вячеслава Анатольевича. — Далеко?

— Недалеко, на озеро.

— Мам, дед обещал, что будем печь картошку в костре и рыбу ловить вот такую, — разводит руками, показывая масштабы. — И чай из термоса пить, — глаза горят, довольный.