Помешанный на тебе

Что, так заметно?

— Проходи, — взмахивает мне рукой, — присаживайся, — указывает глазами на высокие стулья за стойкой, где стоит кофемашина, чашки, бутылка воды, фрукты, шоколадные конфеты и орешки. — Угощайся. Ты какую музыку предпочитаешь?

— Спасибо, я завтракала. И музыки не надо.

— Надо, Аделина. Ты напряжена, а чтобы добиться от тебя нужной эмоции, мне нужно тебя расположить. Нам с тобой надо настроиться на одну волну. Иначе ничего не получится.

Он листает плейлист в мультимедийной системе, включая какую-то чувственную тягучую музыку, под такую обычно танцуют медленные танцы в клубах.

"

"— Капучино с лесным орехом? — предлагает он, подставляя чашку под кофемашину. А я люблю именно этот кофе. Поразительно. Киваю. — Попробуй голубику, очень вкусная, — указывает мне на вазочку с ягодами.

И голубику я тоже обожаю, всегда беру в кафетерии корзиночки с заварным кремом и свежей голубикой.

Беру одну ягодку, закидывая в рот. Действительно сладкая и сочная. Артур протягивает мне чашку с кофе, наши пальцы соприкасаются. Он заглядывает мне в глаза. И я только сейчас замечаю, что его глаза темно-голубые, почти синие.

Необычные, глубокие.

— Что тебя напрягает? Всё хорошо, расслабься, — спокойно говорит он мне, тоже отпивая свой кофе из большой черной кружки.

— Непривычно. Но всё нормально, я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — усмехается. — Давай представим, что мы старые друзья, — вдруг предлагает он мне, тоже закидывая в рот пару ягод. А я зачем-то рассматриваю его татуировку на мощной шее. Оказывается, это черная готическая буква «А». Красиво. Тарас всегда брезгливо относится к людям с татуировками, словно они грязные. Однажды даже не пожал руку коллеге по работе, только потому что на его руке была татуировка.

 — Допустим, мы дружили в школе и вот спустя годы встретились. Представим? — подмигивает мне. Киваю, тоже улыбаясь. Это забавно. Напряжение и волнение немного отступают. Не такая уж я и социопатка. — Привет, Аделина, как дела? — начинает игру.

— Привет, Артур. Хорошо.

— Как ты? Как сложилась твоя жизнь?

— Всё хорошо, я окончила институт и вышла замуж. У меня сын Дюша, ему пять лет.

На самом деле не всё так радужно у меня сложилось. Ни с институтом, ни с браком. Но это же игра.

— А как сложилась твоя жизнь? — спрашиваю, подыгрывая.

— Не могу похвастаться тем же, институт я бросил. Ушел в фотографию с головой. Пару лет прожил в Праге, там отличная школа. Не женат, детей нет, — с сожалением произносит он, разводя руками. — Настолько свободен и не обременен обязательствами, что иногда становится тошно.

— Прекрати, — усмехаюсь я. — Говоришь так, словно тебе семьдесят и всё позади. Ты молод, какие твои годы. Всё еще будет.

— Обязательно будет. Я работаю над этим. Мне двадцать девять лет.