Подземная война

Идиот, ведь было сказано! Алексей покатился к сливной решетке. Пули выбивали искры из замшелой брусчатки. Выживший враг не расстался с мыслью убежать. Когда Лавров поднялся, держась за отбитые ребра, тот лез через гору кирпичей в проезде. Обернулся, лицо исказилось от ярости, вскинул пистолет. Опять пришлось катиться, потом стрелять с обеих рук, распростершись на земле. Алексей тоже вел себя глупо, но не было времени целиться в ноги.

Убийца охнул, ударился подбородком об острый кирпич, сполз с кучи. На спине расплылось темное пятно. Когда майор подбежал, тот еще дергался, когда перевернул – малый уже отмучился. Тоже незнакомое лицо. Это было полное фиаско.

Алексей отобрал у мертвеца пистолет, поспешил к Бабичу. Старший лейтенант был жив, пытался пристроиться на бок, подтягивал под себя ноги.

– Все хорошо, командир… Жить буду, не серчай… Подумаешь, легкое прострелили или почку, точно не знаю…"

"По крайней мере, в ближайшие минуты товарищ умирать не собирался. Дай бог, чтобы обошлось! Лавров бросился обратно на дорогу, стал биться в какую-то проходную, где на территории предприятия теплилась жизнь, требовал доступ к телефону. Потом звонил, срывая диск, сначала вызвал медиков, потом дозвонился в Управление. Помчался обратно с упаковкой бинтов, которую сунул ему перепуганный вахтер.

Бабич терял кровь, безуспешно пытался привстать. Состояние – уже критическое. Рана кровоточила, ее заткнули бинтами. В узкий проулок протиснулся громоздкий автобус с красным крестом на борту. Следом прибыли остальные оперативники – растерянные, испуганные. Бабича погрузили на носилки, усатый медик компетентно заявил, что ранение тяжелое, но дело житейское, возможно, выживет. Бабич стонал, что он еще вернется, но на всякий случай всех прощает.

Убитых злоумышленников в лицо никто не знал. Да мало ли народа в этом городе! Номерные знаки – явно краденые, в карманах у трупов – удостоверения сотрудников рабоче-крестьянской милиции, но и без очков видно, что фальшивые. Прибыла машина из морга, погрузили тела.

Примчался разъяренный полковник Лианозов (земля Одессы явно полнилась слухами), задал в лоб сакраментальный вопрос: почему майор, мать его, Лавров не стрелял злоумышленнику по ногам? Не хотелось облегчить себе жизнь? Не хотелось выйти на след опасной банды уже сегодня? И что теперь прикажете делать полковнику Лианозову: собственноручно пристрелить майора, чтобы он на том свете допросил злодеев?

– Моя жизнь была в опасности, товарищ полковник, – мрачно твердил Лавров. – Этот субъект вел непрерывный огонь.

– Какие мы нежные – жизнь в опасности, – ворчал полковник.