Подземная война

Рождался резонный вопрос: ходит ли на работу человек со сломанной рукой? За соседней оградой, где на частокол были насажены глиняные горшки, кто-то шевельнулся. Показался любопытный нос. Голова старушки практически сливалась со старинным горшком.

– Здравствуйте, – сказал Алексей. – Ваш сосед дома? Только не говорите, что не знаете.

Качнулась ограда, брякнули горшки, и затряслись позеленевшие кустики малины. Старушка отступила в дом – держать оборону.

– Несознательная гражданка, – прокомментировал Бабич и сплюнул под ноги. – Могу привести, если хотите.

– Дом обойди, – приказал Лавров, – Проверь окна, да шибко не высовывайся, мало ли что.

– Есть. – Бабич расстегнул кобуру и удалился за угол. Алексей подергал дверь – заперто. Замок выглядел внушительно, но заперто было выше – очевидно, там имелась задвижка. Возникла странная мысль: в доме кто-то есть. Заперто изнутри. А если в доме нет никого, значит, у хозяев имеется странная привычка гулять в окна. Он тоже на всякий случай расстегнул кобуру.

Огородики в районе были крохотные – с боем отвоеванные у глинисто-каменистой почвы.

Эти досадные задержки начинали раздражать. Здесь – ждешь, там – ждешь! Никакого уважения к органам! Он уже прикидывал, сможет ли ударом ноги выбить дверь, когда из-за угла выпрыгнул встревоженный Бабич с пистолетом в руке.

– Товарищ майор, там тело в дальней комнате… Вроде висельник, я точно не разглядел… Он что, с собой покончил и именно сегодня?

В подобные совпадения майор не верил. Что происходит, черт возьми? Почему они хронически не успевают?!

Злость ударила в голову. Он влепил подошвой по двери, выбил ее к чертовой матери! Дверь распахнулась, удержавшись в массивных петлях. Алексей влетел в пропахшие гнилью сени, прижался к стене у прохода в комнату. На голову посыпались какие-то резиновые плащи, грабли, металлическая цепь неизвестного происхождения. Еще один удар – дверь открывалась вовнутрь."

"Майор проник в скромно обставленную комнату. Здесь стоял стол, несколько стульев, убогий сервант, вполне еще добротная печь. Дверь в дальней стене была распахнута. Он вбежал в маленькую спальню, где стояла железная кровать со скомканным бельем и дырявым матрасом. В центральной части потолка, там, где должна быть люстра, чернел крюк, за него и цеплялась веревка. Зрелище малоаппетитное, комок тошноты подпрыгнул к горлу. Бабич лез следом, нечаянно толкнул – и в поисках опоры майор чуть не обнял висельника.

– Смотри, куда прешь… – зашипел он. – Давай к окну, Валентин, проверь там все…

Заскрипела рассохшаяся фрамуга – створки были сведены, но на шпингалеты не заперты. Бабич высунулся наружу, помедлил. За крохотным палисадником находилась дырявая ограда, за ней росла рябина, валялся мусор, вздымался бурьян.