10
0А ее освещал мглистый лунный свет.
Несколько минут майор вглядывался в темноту до боли в глазах. Никто не появлялся, он чувствовал себя одураченным. Во мраке угадывался «Мерседес», замученный дядей Борей, переполненные мусорные баки рядом с подворотней. Где-то он там спрятался, ждет, пока майор отойдет от окна? И что с того, что отойдет? В полумраке все равно приметы не срисует. Или нет нужды выходить со двора – поскольку проживает в этом же доме?
От мысли стало дурно. В доме три этажа, он плотно заселен. Понаехали тут – и даже в последнюю неделю вселялись новые жильцы. Все три крыла соединяются между собой, незачем выходить на улицу, чтобы попасть из одной части здания в другую. Переходы, лестницы – все запутано, но если знаешь, то нет проблем. Ерунда какая-то.
Паранойя, майор? Или все гораздо хуже, чем ты думал?
Глава пятая
Докладывать о случившемся на Молдаванке Лавров не стал. У начальства и так проблемы с манерами – можно угодить под горячую руку. И не до этого было. Новости обрушивались одна за другой.
В порту минувшей ночью взорвали док для ремонта малых судов, повредили перегородки, вода из моря хлынула в помещение. Дежурная смена бросилась спасать тонущие катера, кто-то зацепил натянутую проволоку растяжки. Трое погибли, несколько рабочих получили осколочные ранения. Портовых охранников обнаружили мертвыми – всю компанию убили ножами. Предприятие понесло серьезный ущерб. Черноморский флот потерял два торпедных катера.
Новость сообщил дежурный по Управлению. Группа собралась было выдвинуться, но Лианозов запретил: «Отставить, майор, не забывай о ведомственном подчинении. На флоте есть своя контрразведка, пусть она и разбирается. Тебе другой приказ: срочно на Мясоедовскую, 52, там, похоже, наши клиенты поработали»…
Нужный жилой дом находился за старым зданием Еврейской больницы, недалеко от пересечения с Прохоровской улицей. Он насчитывал четыре этажа, имел красивые башенки, балконы и, невзирая на неухоженный вид, мог по праву считаться памятником архитектуры.
Опергруппа прибыла на «ГАЗ-64». Двор оцепила милиция, не пропускали даже местных жителей. Но корочки сотрудников СМЕРШ действовали безотказно.
«Улица, улица, улица родная… – мрачно напевал Чумаков. – Мясоедовская милая моя…» Песня оказалась заразительной, тоже привязалась: «Здесь живут порядочные люди, никто тут не ворует и не пьет. А если вы не верите, сходите и проверьте, но какой дурак туда пойдет?»
Впрочем, квартал был сравнительно благополучный. Здесь стояли целые здания, подключенные к газу и водопроводу с канализацией. В полногабаритных квартирах проживали не последние люди – при званиях и должностях. Ночью квартал охранялся усиленными патрулями, однако это не помогло.
