Отогрей моё сердце

Архип любовно оглядел Есению и остался доволен.

- Эти каменья так подходят под цвет твоих глаз… Хочу видеть тебя голую, - мягко провел ладонями по плечам, раздвигая полы платья и оголяя ключицы, плечи.

- Сам разденешь меня? – кокетливо предложила."

"Тукаев только и ждал, когда наступит новогодняя ночь, где он сможет насладиться долгожданной женщиной без помех и беготни. Развязав поясок платья, стянул. Есения охотно позволяла себя обнажать. Следом за платьем последовали чулки, вместе с трусиками, а лифчик она в нетерпении сняла сама, закинув на рядом стоящий стул.

Архип отошел на шаг и быстро снял рубашку через голову, брюки вместе с плавками откинул, не глядя куда, жадно пожирая обнаженную фигуру девушки.

- Архип, - всполошилась Есения, я же свой не вручила...

- Позже, - отмел. Взяв с дивана подушки и толстый плед, кинул их на ковёр. – Хочу тебя под елкой любить. Долго и по-разному.

- Тукаев, - возмущенно произнесла Есения. - Ты лесное животное! – но при этом глаза ее сияли от предвкушения, а внизу живота прокатилась волна жара да так и застряла, наполняя лоно зудом нетерпения.

Архип коротко рассмеялся. Протянув руки, притянул к груди и, запрокинув голову девушки, глядя в голубые глаза, прошептал:

- Ты должна научить меня быть нежным и терпеливым.

- Ты и сейчас такой, - ответила, растягивая слова и цепляя его волосы на затылке.

- Я могу подолгу воздерживаться, но если я знаю, что ты согласна и сама хочешь секса, начинаю дуреть. Поэтому останавливай меня, - крепко схватив за ягодицы, притянул к возбужденному паху.

Есения резко втянула воздух и прикрыла веки, ощущая, как гладкая горячая плоть норовит юркнуть между сведенных бёдер. Архип объятий не размыкал, придерживая девушку за талию и совершая толкающие движения. Головка терлась о клитор, выбивая трепетный отклик у обоих. Есения, откинулась на плечо мужчине, раздвинув бедра, тихо постанывала. Архип шумно дышал, сосредоточив внимание на ее удовольствии.

- Держись за плечи крепче, - приказал, закидывая ее бедро на своё и взяв в руки пенис, сильнее надавил, головкой лаская у входа и возвращаясь к клитору.

Есения едва стояла на одной ноге, но ее тело охватило такое удовольствие, что она ни на секунду не желала прерываться и менять позу. Архип подбадривал, шептал ласковые слова, миксуя с пошлыми, и от последних она возбуждалась не меньше. Алкоголь расслабил мозг и девушка, забыв о стыдливости, не стеснялась своей страстности и бурного оргазма, в порыве шепча: ""Еще, еще! Сильнее…, да…, так…""

Содрогнувшись в последних конвульсиях, обессилела, упав на грудь Тукаеву. Ноги едва держали её. Архип, медленно опустил трепетную на плед у елки, бережно положив голову на подушку.

- Какой фейерверк у меня дома.