Отогрей моё сердце

Схватив за запястье, увлек в коридор и тихо прикрыл дверь.

Есения молча повиновалась, накручивая себя страшными картинами и не заметила, как оказалась тесно прижатой к груди Тукаева.

- До боли в сердце по тебе соскучился, вот что случилось, - и, запрокинув голову девушки, жадно припал к нежным устам.

Поцелуй вышел короткий, острый, штормовой. Есения подчинялась, зная, что протест ее бессилен, и только разум затуманился, как мужчина оторвался и тяжело вздохнув, отстранился, но объятий не разомкнул.

- Мне башню срывало всю неделю без тебя. Не мог удержаться, чтобы не поцеловать, - губы чуть дрогнули в улыбке.

- Ты и правда сумасшедший, Архип. Забыл, что за стеной, - указала большим пальцем за спину. - Дети и куча родителей.

- Ты права, заступ за границу дозволенного, - медленно выпустил из объятий. – Пошли в зал, хочу Снегурку заценить и Веру.

- Что? – подняла брови Есения. – Снегурку? – ощущая укол ревности.

- Ладно, ладно, я пошутил, - открывая дверь в зал. – Но мне нравится, что ты ревнуешь.

- И вовсе не ревную я, - пробурчала в ответ, подталкиваемая в спину позади идущим Архипом.

Чмокнув девушку в затылок, направил Есению на прежнее место. Сам остался стоять у входа, лишь сняв верхнюю одежду. Праздник уже подходил к завершению, и ряженый Дед Мороз раздавал подарки. Архипа осенило: Вера от него наверняка ждет подарок, а он упустил этот момент, решив для себя, что на днях исправится или даже сегодня вечером. Есении он подарок купил заранее, хотя знал, что гордый Горностай запротивится его принимать.

Жестами показав Есении, что будет их ждать в коридоре, нехотя вышел из зала, прощаясь с атмосферой детства, умиротворения и запаха матери, целующей его в щеки.

Дождавшись, когда выйдут Русковы, окрикнул их. Вера, широко раскрыв глаза, взвизгнула и подбежала к Тукаеву.

- Дядя Архип, ты пришёл на мой праздник? – остановилась в метре и радостно уставилась в лицо мужчине.

Тукаев присел на корточки, уровняв их лица.

- Пришёл. А ты кто у нас? – оглядев костюм, спросил: - Балерина?

- Нет! – хихикнула девочка. – Снежинка! – Вера, придержав края юбки из белого фатина, крутанулась вокруг оси."

"- Я думал снежинки таят в помещении, а нет, вот стоит передо мной, - серьезно шутил Тукаев над Верой.

Есения едва сдержала смешок, прикрыв рот ладонью, а Вера захлопала глазенками, не понимая, о чем говорит Архип. Потом сообразив, с серьезным выражением лица, поправила мужчину.

- Это настоящие, живые таят, а у меня костюм снежинки!

- Вера, дядя Архип шутит, - придержала дочь за плечо Есения. – Конечно же, ты в образе Снежинки на празднике.

Тукаев выпрямился и сообщил, что будет ждать их в машине, пока они одеваются. Коротко обменявшись взглядами с Есенией, вышел из коридора.

Спустя десять минут мать и дочь подошли на стоянку.