5
0Да, он все так же был наполовину обнажен – в одних только штанах, на босу ногу, в одной руке держал склянку с маслом, а в другой – тряпку. И её он, как раз, и драил черную сталь.
Вторая же, туманом свилась напротив выхода на маленький балкончик. Невысокого роста, простой фигуры — без вдохов восхищения, но достаточно, чтобы зацепить взгляд.
Её лицо отражалось в витраже. Такое, что под стать фигуре. Милое, круглое личико, но на фоне даже мало-мальски сильной практикующей, даже не адепта — не запоминалось и вовсе.
– Игнес, — прошептал стоявший позади Хаджара Белый Клык. — моя жена.
И то, сколько боли прозвучало в этих простых словах, ясно давало понять, что воспоминание не закончиться ничем хорошим.
Как и муж, она была одета в простое платье из недорогих тканей, но видно, что сшитое руками мастера высочайшей пробы. По меркам тех времен, разумеется.
– Если ты отказываешься туда идти, — говорил Эрахард не отрываясь от своего доспеха. – то зачем мне тратить на столь незначительное событие те драгоценные минуты, которые я могу провести с тобой.
Когда Игнес улыбнулась и качнула копной рыжих, будто горящих волос, Хаджар понял, чем столь простая девушка смогла завоевать сердце правителя целого мира.
Её улыбка была не жаркой, как у лучших соблазнительниц Моря Песка, но теплой. Теплой, уютной, обволакивающей, как одеяло, которым мать укутывает новорожденное дитя.
Она была мила, мягка и спокойна.
Полная противоположность Эрхарду. И вместе, эти две стороны одной медали, составляли единое целое.
— Как ты можешь так говорить про собрание своих советников? — и даже голос у неё звучал подобно шелесту листвы. Мягкий и успокаивающий. Почти убаюкивающий. – Разве без них ты сможешь решить вопросы законов, банков и все те сложные проблемы, в которые меня не посвящаешь.
— Потому что они скучны и неинтересны, -- пожал плечами Эрхард.
Хаджар помнил историю Последнего Короля. Тот был рожден от мертвой матери – его вырезали из живота повешенной женщины и потому существовала легенда, что Эрхарда, рожденного от мертвеца, не сможет убить ни один смертный.
Но за легендой крылась куда более простая истина.
У Последнего Короля никогда её не было – не истины, разумеется, а матери. И, учитывая то впечатление, которое вызывала Игнес, она, отчасти, её заменяла. Закрывала те дыры внутри души Эрхарда, которые росли с самого детства.
Она была той гаванью, в которой он мог укрыться от штормов, терзавших его на протяжении долгого пути к всеобщему миру и процветанию.
Миру и процветанию, построенному на крови и смертях миллионов людей. И на разрушенных жизнях еще большего количества.
– И вместо этого ты чистишь свои доспехи? Каждый день, Эрхард, ты делаешь это каждый день на протяжении уже шести лет.
