Сердце дракона. Том 13

С низким поклоном головы предлагая попробовать напиток.

Так, сейчас, наверное, уже никто не делает. Даже демоны не показывали столь отточенной, но при этом будничной куртуазности.

Все же, Эрхард жил в весьма древние времена. Еще тогда, когда не было региона Белого Дракона и Алого Феникса."

"Если задуматься, то его возраст, несмотря на сон, длившийся сотни эпох, был достаточен, чтобы причислить Последнего Короля к Древним.

Все же, он жил еще даже до рождения Пепла – самого могущественного и старейшего из ныне живущих Бессмертных.

– Это действительно лучший эль, – Хаджар облизнул губы и поставил пиалу перед собой. На землю. – который только можно отыскать.

Эрхард чуть улыбнулся и на вздохе протянул:

– Под светом Ирмарил.

– Что?

Хаджар помнил это слово – Ирмарил. Так, раньше, сотни и сотни эпох назад, называли солнце и поклонялись ему, как богу. Богу, который стоял даже над Яшмовый Императором. Но, в отличии от последнего, никогда не вмешивался в дела мирские. Лишь дарил жизнь, в своей неустанной погоне за прекрасной возлюбленной – Миристаль.

– Раньше, в мое время, так говорили – не найти лучше под светом Ирмарила, – Эрхард запрокинул голову и обратил взор к небу. Звезды, несмотря на то что солнце уже поднималось над восточным горным хребтом, название которого Хаджар все забывал выяснить, пока еще светили на черным, ближе к западу, небосклоне. – Когда я очнулся – тогда, у стен Сухашима, первым, что я увидел, Хаджар, было ночное небо.

Хаджар помнил тот вечер, когда они сражались. Если так вообще можно было назвать произошедшее.

– Последнее, что я запомнил перед тем, как оказаться посреди неизвестности – свет Миристаль. Прекрасной Миристаль… Путеводного огня для всех, кто странствует по просторам безымянного мира. И, когда я открыл глаза, её не было. Ничего не было, Хаджар. Я подумал, что оказался в бездне – в другом мире… и только какое-то внутренее ощущение… чувство, живущее вот здесь, – эрхард ударил себя кулаком по груди. – только оно подсказывало, что все еще тот же самый безымянный мир.

Хаджар хотел бы сказать, что понимает, о чем говорит Эрхард. Что и он испытывал подобное.

Хотел.

Но не мог.

Потому что, когда он открыл глаза в этой новой земле, первым, что он увидел, было лицо матери. И тот океан любви, который плескался в её глазах, светил ничуть не хуже, чем некогда прекрасная Миристаль, гулявшая среди звезд.

– Я надеялся, – продолжал последний король. – даже когда ко мне вернулась память, и я вспомнил, как закончился мой земной путь, я надеялся, Хаджар. Надеялся, что оставил потомкам светлый край, живущий свободно и гордо.