7
0
Жуткий запах окутал Пермовку и, не выдержав, освободила желудок от небогатого завтрака.
– Что случилось, Тополц? — серьезным, не дрогнувшим спросил Ругах.
Тополц, скинув с пояса колчан, воткнул перед собой в землю шесть стрел и, опустившись на одно колено, положив сразу две на лоно и натянул тетиву. Так сильно, что затрещал не только ростовой лук, но и его плечи.
Только теперь Пермвовка заметила, что кровь на Тополце, в основном, не его собственная, а других охотников.
– Люто-Медведь, – ответил Тополц.
Ругах нахмурился, а Пермовка почувствовала, как её сердце пропустило несколько ударов. Голова закружилась. Стало нечем дышать.
Простая головешка в руках потяжелела настолько, что её сложно было держать.
Люто-звери… им пугали детей и дозорных на вышках у частокола, если они вдруг засыпали или курили трубки, вместо того, чтобы следить за лесными тропами или дорогой.
Они были куда сильнее простых зверей. Больше. Опаснее. Разумнее и куда как кровожаднее. Поговаривали, что их коснулось дыхание подземных демонов и боги отвернулись от люто-зверей и потому те, порой, разоряют деревни, нападают на охотников и питаются детьми, которые плохо себя ведут.
Последнее, скорее всего, было неправдой, но…
— А где Светлица? — Пермовка заозиралась по сторонам. Молодые мужчины и женщины, в крови и ранах, изорванная одежда и сломанные рогатины, и копья.
Кто-то лежал на траве и тихо стонал. Другие кричали от боли. Лишь редкие единицы из группы в три дюжины, как и их предводитель, смогли поднять свое оружие и направить взоры на чащобу.
– Светлица?! — закричала девочка, но в ответ ей только тишина.
Ругах переглянулся с Тополцем и последний скорбно покачал головой.
У девочки по щекам потекли слезы. Силы оставили её и она упала на колени.
Её сестра.
Старшая сестра, которая заплетала ей косы, шутливо называла рыжей лисицей, которая заменила ей слишком рано ушедшую мать.
Она осталась где-то в том лесу.
Пала жертвой зверя, которого многие считали лишь детской страшилкой. Пусть реальной, но существующей лишь где-то далеко, а если и близко — то в пересудах стариков и как страшилки у костра на глядках.
Мгновения тишины, когда замерли не только охотники, а, казалось весь мир вокруг них, сменились громом.
Так сперва показалось стоящей на коленях Пермовке. А затем она увидела, как ломая деревья, круша их в мелкую щепь, из чащобы выходит медведь.
Размером с небольшую избу, цвета мокрой ржавчины, он поднялся на задние лапы и зарычал, заслонив собой солнце. Обнажив длинные, с ладонь, клыки, он обрушился на костер и разметал его в пыль.
Звери боятся огня – это первое правило, которому учит отец своего ребенка.
Спрячься за огнем, и зверь не тронет тебя.
Но только не люто-зверь."
"От них не спасало ни пламя, ни острая сталь.
