7
0Другие — странником, который собрал в своем заплечном мешке все подлунные сокровища. Иные — мудрецом, перед которым открыли свои объятья самые невероятные тайны мироздания.
Он был не был одним из Древних, в простом понимании этого слова, но… если слухи не врали, Пепел являлся старейшим из Бессмертных и тем, кто, оставаясь человеком, был равен по силе богам.
Но это сейчас – когда он являлся Мастером Почти Всех Слов.
Лишь одно ускользало от его разума и сознания.
Одно, которое могло подарить бесконечную власть над всем мирозданием.
Имя самого мироздания.
Имя, в котором сплетались и соединялись все остальные имена.
И его не знали ни Яшмовый Император, ни Князь Демонов, ни Королевы Фейри – властительницы Мира Духов.
– Скажи мне, враг мой, – величайший волшебник из когда-либо ходивших по Безымянному Миру, поднялся на ноги. Он не был сед или стар – по лицу ему не даш и сорока. Он не носил порчи или золота. Его ступы покоились в простых сандалиях, точно такие же простые штаны и рубаха заменяли ему одежды. Серый плащ развевался на ветру, а в правой руке покоился самодельный посох из красноватого дерева. – если бы ты мог повернуть время вспять и пленнице Дергера не обратилась бы в камень, а та, кто впустила тебя в мир смертных, все еще дышала бы, ты бы это сделал?
Прямо над головой Хаджара, как ему сперва показалось, полыхнула черная молния. Но мгновением позже он понял, что это был самый настоящий разрез меча.
Разрез, протянувшийся на тысячи километров. И лишь потому, что слова Пепла заставили первого из Дарханов потерять контроль лишь над малой толикой своей силы.
– Ты знаешь, зачем меня отправили сюда.
Волшебник промолчал. И, что поразило Хаджара до глубины души, этот человек… насколько вообще Бессмертный полукровка, смесок между фейри и человеком, может быть… человеком; он развернулся и провел ладонью по надгробью.
Даже Дергер, Бог Войны, не поворачивался спиной к Черному Генералу.
И то, что не смог позволить себе бог, сделал человек.
– Твоя война против Седьмого Неба, человек, сдвинула грань четырех миров, – голос первого из Дарханов звучал ледяным спокойствием. Таким же ледяным, каким меч пронзает грудь поверженному врагу. Таким же ледяным, как у самой смерти. – Твари межграниц, с которыми я бился еще с тех пор, как твой род ходил в шерсти и жил на деревьях, теперь смогут вновь прокладывать себе путь в наши миры.
– Значит Границе вновь будут нужны стражи, – спокойно ответил волшебник. – может, я вернул тебе твою цель, Дархан. Хватит уже слуге Седьмого Неба ходить среди нас.
– Ты, полукровка, из всех смертных, это говоришь мне ты? Отвергнутый всеми полукровка. Сын беглого ифрита и беглой наложницы.
И… ничего не произошло.
