Опекун для дочери бывшей. Часть 2

Чувствовала себя опустошенной и раздавленной, словно только что проиграла самую важную в жизни битву. Горячие слезы одна за другой потекли по щекам, оставляя на коже пылающие ожоги. Он не поверил ей… Даже не выслушал… И теперь винит во всем… А если с их ребенком что-то случилось? Кирилл не простит…

Судорожный вздох сорвался с губ, а сердце мучительно сжалось. В груди нещадно жгло от обиды и собственного бессилия. Как дальше жить, зная, что любимый мужчина презирает? Больно и горько. Невыносимо. Она поморщилась от удушающей волны, сковавшей горло, и сдавленные рыдания вырвались наружу.

Надежда ревела навзрыд, раздирая душу в клочья, пока внезапно не осознала, что не сможет себя заставить посмотреть Киру в глаза. Просто боится увидеть в них презрение и отвращение. Лучше умереть, чем вот так себя уничтожать.

Решение пришло на удивление быстро. Четкое, правильное, рассудительное. Давно нужно было это сделать, тогда и проблем бы никаких не возникло. Все правильно сказала Лика, она вторглась в их семью… нужно исправлять свои ошибки. Просто исчезнуть из их жизни и попробовать начать все с начала. Так всем будет лучше.

Резко сорвавшись с места, Надя поспешила в ванную. Долго смотрела на себя в зеркало и умывалась холодной водой, пока не почувствовала, что немного успокоилась. Зияющая дыра внутри быстро затягивалась, точнее, заполнялась толстым наростом льда. Слезы высохли, а в глазах загорелась стальная решимость.

Приведя себя в порядок, Надежда отключила телефон и собрала самые необходимые вещи в рюкзак. Остальное решила оставить. Натянула на глаза черные очки и спустилась по лестнице. В доме было темно, а звенящая тишина давила на уши.

Надя не знала, куда идти и как, но не дрогнула и решительно вышла за дверь.

Сгустившиеся сумерки с радостью приняли ее в свои объятия, скрывая от любопытных глаз. Она шла по обочине к выезду из поселка и отчаянно молилась, чтобы не встретить Кира. Нужно было бежать как можно быстрее, но сил хватало лишь на монотонные шаги в такт гулко стучащему сердцу.

Дойти до шоссе труда не составило, а что делать дальше, Надежда не имела ни малейшего представления. Денег практически не было, не считая карты, что дал ей Кирилл. Города она не знала и совершенно не ориентировалась на местности, страх липкими щупальцами просачивался под кожу, заставляя кровь стынуть в жилах, но повернуть обратно она не могла.

Все что угодно, только не это.

Кое-как добравшись до какой-то пустынной автобусной остановки, Надя села на лавку и, спрятав лицо в ладонях, вновь дала волю слезам. Запал храбрости стремительно иссякал, оставляя после себя безжизненную пустыню. Она одна, неизвестно где и непонятно зачем. Что делать? Куда идти? У кого просить помощи? Остается вернуться… но куда идти, тоже неясно.