8
0
Разнервничавшись, я, не глядя, делаю глоток и понимаю, что хлебнула нечто очень крепкое. Оставляя яблочное послевкусие, обжигающая жидкость прокатывается по горлу, бухается в желудок и оттуда расползается теплом по всему телу, превращая меня немного в тряпочку.
И эта тряпочка грозится стать очень мокрой, потому что генеральный усаживается в облюбованное мной кресло как раз строго напротив меня и внимательно рассматривает.
И под этим взглядом мне ещё жарче.
Видимо, алкоголь пагубно сказывается.
— Прежде чем мы проверим твоё владение языком, — бархатистый тон пробирает меня до самого донышка.
Да. Точно.
Собеседование.
Надо взять себя в руки. Я не кошка, а сейчас не март месяц. И этот мужик мне не светит, хотя очень жаль.
Босс сидит, широко расставив ноги, и выглядит в таком ракурсе очень перспективно.
Там явно больше, чем у Стаса.
Кажется, мне пора покупать вибратор.
— Таня, — я облизываю губы, осознав, что Андрей перехватывает мой голодный взгляд, но он и бровью не ведет.
Глаза генерального гипнотически мерцают в приглушенном свете столовой. Я как на сцене и буквально кожей ощущаю, как растет напряжение вместе с моей температурой."
"— Ты понимаешь, что у тебя не будет права голоса? Все, что я потребую, выполнять нужно беспрекословно. Я бы даже сказал безропотно.
Молча киваю. С таким боссом любая инициатива должна быть тщательно согласована. Андрей вопросительно приподнимает бровь. Я догадываюсь, что он хочет услышать голосовое подтверждение.
— Конечно, ваше слово закон.
И снова темный хищный огонь полыхает во взгляде генерального.
— А ты мне все больше нравишься, Таня Зимина, — усмехается он, вызывая у меня канкан из мурашек. — Значит, так, — он поднимается со своего места и плавно движется ко мне, позволяя мне познакомиться с таким явлением, как тахикардия. — Стонать можно, возражать нельзя, ясно?
Разумеется, ясно. У меня хоть и маленький профессиональный опыт, но я уже уловила, что начальство не терпит возражений, и стонать сотрудники могут, как угодно, лишь бы выполняли поставленный план.
Тем временем, босс приближается. Продолжая разглядывать меня, обходит и встает за спиной.
— Я спросил: «Тебе ясно, Таня?».
Божечки-кошечки!
— Ясно, — хрипло отзываюсь я, чувствуя его дыхание на своей макушке. — Стонать и не возражать.
И допиваю залпом остатки в стакане, позабыв, что там термоядерное пойло.
В глазах аж темнеет, я совсем не привыкла пить что-то крепче молодого вина. Пока я восстанавливаю дыхание, Андрей забирает из моих ослабевших пальцев опустевшую тару.
