8
0
И я покорно медленно скольжу киской по распирающему меня стволу, в конце насаживаясь с усилием.
Стоны из меня льются, не прекращаясь.
Ускориться мне дают, я умираю…
— Вот видишь, надо с благодарностью принимать предложения руководства. Это всегда на пользу.
— Андрей, — не выдерживаю я.
— Ты много перечила, — получаю я суровый ответ. — Но думаю, немного снисхождения заслужила.
Взяв меня за бедра, Градов принимается сам буравить припухшую, истекающую соками щелку.
Красивые оранжево-желтые с голубой сердцевиной языки пламени, облизывающие дрова в камине, расплываются перед глазами.
Локти и колени горят от беспрестанного ерзанья по натуральной шкуре.
Вершинки сосков, покачиваясь, задевают жестковатый мех, добавляя острых ощущений, и мне кажется я больше не вынесу.
Тяжелая мужская ладонь надавливает на поясницу, заставляя меня прогибаться сильнее, принимать глубже твердый член, беспощадно нанизывающий меня раз за разом.
Медленно. Уверенно. Без лишней спешки.
Его хозяин точно знает, что я никуда не денусь.
Он упивается моей покорностью.
Не выдержав, я опускаюсь грудью на шкуру и тянусь пальчиками туда, где невыносимо пульсирует.
Но моя инициатива не встречает одобрения.
Едва я успеваю коснуться влажных складочек, как властный голос, чуть хрипловатый от страсти, одергивает меня:
— Таня, не смей. Я же сказал: тут я командую.
Глава 22. Упс
Кончить мне дали, только когда я начала клясться всем святым, что слова больше поперек не скажу. Насладившись моими мольбами, Градов взял меня жестко. Я взорвалась почти сразу, как он начал вколачиваться в меня, и покорно принимала член до тех пор, пока мне не залили попку спермой.
Дальше, как в тумане.
Я отключаюсь, а потом Андрей меня будит:
— С новым годом, котенок, — дает мне понюхать шампанское, бьющее пузырьками в нос, но вместо того, чтобы дать мне отпить, меняет фужер на стакан, в котором виски.
Приподнявшись на локте, я еще откашливаюсь от крепкого алкоголя, прокатившегося по горлу обжигающим комом, а Градов уже улегся сбоку и подтягивает меня к себе.
Чувствуя член, скользнувший между бедрами, я напрягаюсь.
— Я долго ждал, — не проникается Андрей и толкается бедрами туда, где за натертыми створками еще остались скопившиеся соки.
Нежно или не очень, он употребляет меня так, что я с трудом соображаю после всего, что надо маму поздравить с Новым годом. Хотя бы ее.
Посмотрев на дело рук и члена своего, Андрей сжаливается и приносит мою сумку. Я очень надеюсь, что по моему голосу мама не поняла, что ее дочь только что сняли с члена.
