3
0Однако это продолжалось недолго – к нам быстро приехала карета «скорой помощи», и к бывшей однокласснице бросились врачи. Ее оперативно осмотрели и приняли решение экстренно везти в больницу.
- Что с ней? – спросила я женщину-врача, которая что-то спешно записывала. Та только головой покачала, давая понять, что все плохо, но прямо отвечать не стала. Лишь сказала:
- Угроза прерывания беременности.
И добавила, куда они повезут Лику.
С помощью тех самых ребят Малиновскую аккуратно переложили на носилки и понесли к машине. Она вдруг пришла в себя и, глядя на меня затуманенным взглядом, выговорила:
- Спасибо… что не прошла… мимо…
После чего снова закрыла глаза.
Ее погрузили в скорую. Полминуты – и та вклинилась в плотное движение, включив сирену.
О том, что здесь было плохо человеку напоминало лишь небольшое пятно крови на асфальте.
Я в изнеможении опустилась на лавочку рядом. Один из парней дал мне воды, и я с благодарностью ее приняла.
- Ты в порядке? – спросил он с сочувствием.
- Да, - кивнула я.
- Слушай, понимаю, что сейчас не время, но, может быть, телефонами обменяемся? – улыбнулся парень.
- Прости, но я сейчас не в настроении, - вздохнула я.
- Понимаю, - кивнул он с сожалением и исчез.
Мне все еще сложно было переварить произошедшее. Я только что помогла той, которая три года назад хотела меня сломать. Как же все-таки иронична жизнь. Порою нам нужно совершать вещи, которые раньше казались нам просто невероятными.
Разве могла я пройти мимо человека, чья жизнь находилась в опасности? И не одна жизнь, а целых две.
Нет, не могла.
В любой ситуации нужно оставаться человеком.
Помогать – это не слабость.
Помогать – это смелость.
Я вдруг поняла это так отчетливо, что показалось даже, что обострилось зрение, и я стала лучше видеть дома и людей, которые все так же проходили мимо.
А еще… Еще мне вдруг стало легче.
Не от того, что Лика Малиновская пострадала. Вовсе нет. А от того, что монстр, который носил маску с ее лицом все эти три года, вдруг развеялся.
Малиновская была для меня не обычной девушкой, такой же, как остальные. Она была для меня олицетворением зла, которое мне причиняли.
А теперь я вдруг поняла – она такая же, как и все.
Такая же, как и я.
Никакой не монстр, а человек.
И мне… Мне стало жалко ее до ужаса. До терпких слез в глазах. До мелкой дрожи в плечах.
Наверное, поэтому и появился страх, который, как мне казалось, я разучилась испытывать. И боль – не та, которая выедает душу. А светлая боль.
Пусть с Малиновской и ее дочерью все будет хорошо. Не хочу, чтобы кто-то из них пострадал.
Я смотрела вперед, на яркое голубое небо, не понимая, отчего на глазах слезы – от солнца или от этого странного чувства внутри.
И впервые за долгое время не чувствовала себя пустой.
