3
0
- Хорошо, Ольга Владимировна, - ответила я и она с теплой улыбкой, за которой скрывалась грусть, погладила меня по голове. Как маленькую.
- Что между вами происходит? Я же знаю – вы не ладите.
Я задумчиво поглядела на учительницу. Она ведь наверняка не в курсе того, что произошло в первые учебные дни. Как я стала изгоем, а потом – девушкой самого опасного парня. Учителя часто вообще не догадываются о том, что происходит с нами на самом деле. И рассказывать я ничего не стану. Если раньше было стыдно говорить об этом, то сейчас я просто сама хочу решить все свои проблемы. Чувствую, что могу сделать это сама. Без взрослых.
- Просто я ей не нравлюсь. А она не нравится мне.
- Мне тоже много кто не нравится, - вздохнула классная. – Но если я буду драться со всеми, кто мне не нравится, начнется дурдом.
Я улыбнулась против воли. Не могла представить хрупкую классную в драке.
- Что ты улыбаешься? – усмехнулась Ольга Владимировна. – У меня пояс по тхэквондо. Если нужно – могу за себя постоять, да еще как.
- Ничего себе.
- Если в тебе много боли или злости, ты тоже можешь заняться спортом. И выплескивать их на тренировках. Поверь, это работает.
- Спасибо, я подумаю над этим, - ответила я.
- Я уже предлагала тебе через маму занятия со школьным психологом. И предложу еще раз. Если тебе нужна поддержка, я отведу тебя к нему. Вы будете заниматься. Со временем тебе станет легче.
Я помотала головой.
- Спасибо, но не надо. Я не могу говорить об этом. По крайней мере, сейчас.
- Понимаю. Но если тебе понадобится поддержка или помощь – неважно, какая, обещай, что попросишь их у меня.
Снова кивок.
- С Ликой я поговорю после урока. Она умеет провоцировать, но ты не должна поддаваться. Пожалуйста, держи себя в руках и все вопросы старайся решать словами, а не кулаками. Иначе придется вызывать твоих родителей. И решать все в кабинете директора. Вы уже не маленькие. Выпускники. Должны все понимать.
- Хорошо, я постараюсь.
- Вот и умничка. А теперь идем на урок.
Учительница первой развернулась, чтобы направится в кабинет. А я окликнула ее по имени:
- Ольга Владимировна.
- Что?
- Не был, - тихо сказала я, глядя в окно, за которым бушевал ветер, качая голые ветки.
- Не поняла, - нахмурилась она.
- Дима не был для меня особенным человеком. Он до сих пор остается им.
Классная лишь кивнула и поспешила отвернуться – я заметила, как в ее глазах блеснули слезы. Ей было жаль Диму. На похоронах она плакала – единственная из всех учителей, которые пришли в тот день.
Мы вернулись в кабинет. Я села на свое место рядом с Диларой, и Ольга Владимировна, заметив это, ничего не сказала. Кажется, она дала молчаливое согласие на то, чтобы теперь мы сидели вместе.
- Что она тебе сказала? – встревоженно прошептала Дилара.
