3
0Желаю тебе всего самого лучшего!
В нарядной коробке с бантом лежала косметика, которая ей нравилась и рамочка со старой фотографией, на которой были изображены мы втроем – я, папа и она. Мы были на юге. Стояли на фоне синего моря с улыбками на лицах. Я была посредине, держа родителей за руку. В зеленом смешном купальнике и счастливая.
Мама заглянула в коробку, увидела фотографию и побледнела. Она тут же закрыла крышку. Андрей, не понимая, что внутри, нахмурилось. Происходящее ему не нравилось.
- К сожалению, я не смогу остаться на празднике – у меня много дел, - продолжала я, глядя на маму уже без улыбки. – Но надеюсь, ты будешь счастливой. Это в последний раз, когда мы видимся.
В глазах мамы заблестели слезы. Она вскочила и схватила меня за руку, хотя я повернулась, чтобы уйти.
- Полина, - зашептала она, чтобы гости не слышали, - ты все не так поняла…
- Что я могла не так понять? Ты теперь стыдишься меня? Может, и папы стыдишься, раз я родилась от него?
- Полина, доченька…
- Не называй меня доченькой, - холодно сказала я, отцепляя ее руку от своей. – До свидания.
- Полина! – воскликнула мама.
- Дана, сядь, - прошипел Андрей. – Люди смотрят.
- Но…
- Я сказал – села. Не устраивай цирк.
Мама все-таки отпустила меня и тяжело села на свое место рядом с мужем. Не выдержав, я оглянулась на нее, и обида сжала мне сердце с такой силой, что я стиснула зубы. Как она могла так поступить?"
"Мама смотрела на меня, кусая губы и боясь заплакать при всех.
Предательница.
Я сказала это одними губами, без слов, и она поняла. Прочитала. И отвернулась, не в силах вынести мой взгляд. А я пошла прочь. В это же время заплакал Женя – громко, на весь зал, и мама взяла его на руки. А я ушла.
Не стала есть роллы – просто оставила деньги и покинула ресторан.
Я не понимала – как же так? Почему родная мать не позвала меня на день рождения? Почему человек, который меня родил, отказывается от меня? За что она так со мной?
Я шла по вечерней улице, залитой огнями, в своем красивом новом платье, и пыталась окончательно принять тот факт, что теперь мы чужие. И даже плакать не хотелось – слезы закончились.
Отчим добился того, чего так хотел. Он вычеркнул из жизни мамы не только первого мужа, но и его дочь. Меня.
Даже самый родной человек может оказаться предателем.
Меня нагнал Руслан – на его симпатичном лице сияла ухмылка.
- Я думал, будет веселее, - сказал он мне, шагая рядом.
- Поэтому мы с тобой и не можем быть вместе, - спокойно отметила я.
- Не понял.
- Чужое горе для тебя может быть весельем. Я далека от таких вещей.
Руслан нахмурился.
- Я не имел ничего плохого. Просто сказал, что ты могла быть более эффектнее. Могла бы наказать мать, закатив истерику. Начала бы кричать. Вылила бы воду в лицо. Отца бы приступ схватил – он на людях хочет быть идеальным.
