По осколкам твоего сердца (СИ)

Снова сел и заключил меня в объятия, целуя в лоб и виски. Ему тяжело далось это, но продолжить дальше он не смог. И мне стало страшно.

- Мне нужно идти, - сказал он ту фразу, которую я боялась больше всего на свете.

Страх заполнил мое сердце до самых краев.

- Нет, - испуганно вцепилась я в Диму. – Нет. Нет. Не уходи, пожалуйста! Я прошу тебя, Дима! Не оставляй меня!

Мы ведь даже не поговорили! Ничего друг другу не сказали! Я понятия не имею, что происходит… И я не смогу остаться без него во второй раз.

- Мне действительно нужно уйти. Это опасно. Ты сама не понимаешь, насколько, - выдохнул Дима.

- Что опасно? Что?! – выкрикнула я."

"В его усталых глазах появилась отстраненность. Он отпустил меня и встал.

- Я. Никто не должен видеть тебя со мной, малышка. Никто. Иначе они придут за тобой. Те, кто ищут нас. Меня и старика. Я должен, прямо сейчас должен.

- Нет, - твердо сказала я. – Не отпущу тебя. Лучше умереть.

Не понимая, что делаю, я схватила пистолет, что лежал рядом со сброшенной на землю курткой. И направила на себя.

Глаза Димы расширились от ужаса.

- Нет! – закричал он. – Опусти! Убери его от себя! Не смей!

Глава 37. Не отпускаю

- Полина, не надо! Я прошу тебя, не делай глупости, – продолжал Дима. Его плечи тяжело опускались и поднимались. На виске билась вена.

Но я не отпускала пистолет. Вместо этого приставила дуло к виску, чувствуя его холод сквозь пряди волос. И с вызовом смотрела на Диму.

- Если уйдешь, меня все равно не останется. Так зачем жить? – хрипло спросила я.

- Ты должна жить, должна, понимаешь? – потерянно проговорил Дима.

- Могу, - широко улыбнулась я.

Никакой радости в улыбке. Только боль, неприкрытая голая боль.

Я не могла потерять его снова. Не могла.  Не хотела снова быть пустой. Одна лишь мысль об этом сводила с ума. И я будто бы перестала себя контролировать. Слишком многое свалилось на меня в эту ночь.

Дима медленно опустился передо мной на колени – я все так же сидела на его куртке. В его блестящих глазах плескалось столько ужаса, что хотелось выть.

- Полина, прошу, отпусти, - уже тихо сказал Дима. – Я умоляю тебя, убери его. Это не игрушка. Ты можешь себе навредить.

- Тогда не уходи, - повторила я, вдавливая дуло себе в висок. – Не уходи. Я так больше не смогу. Одна… Без тебя…

- Не уйду, - пообещал он. – Только убери пистолет, Полина.

- Обещай, - упрямо сказала я.

- Я не могу обещать. Но… Знаешь, о чем я больше всего жалел все эти три года? – вдруг спросила Дима.

- О чем?

- О том, что не сказал тебе, что люблю. Я люблю тебя, Полина. И если ты сделаешь с собой что-то, я реально умру. Лягу рядом. Потому что больше не будет смысла жить дальше.

В его измученных глазах появился свет – тот самый целительный свет, от которого внутри стало тепло. А ужас, боль и страх отступили.

Люблю – это было запретное слово.