3
0
- Я не малая, - нахмурилась я.
- Здоровенная, уговорила, - хохотнул он и по-дружески положил мне на плечо руку, которую я тотчас сбросила. – Я рад, что ты приехала, Рысь. Так лучше?
- Лучше.
- Сегодня в заезде будет один крутой чел. Не знаю, откуда он, даже лица не видел, но катает круто. Опасный соперник. Темная лошадка заезда.
Гремлин любил брать новеньких, которые отлично гоняли, и ставить с теми, кто в узких кругах считался «профи». На новичков, как правило, почти не ставили деньги. И проигрывали по-крупному.
- Плевать, - отмахнулась я.
- Он, кстати, позади тебя. На «Судзуки», - продолжал Гремлин. – Кого-то мне напоминает, но фиг знает, кого… Короче, опасайся, Рысь.
- Я же сказала – плевать.
- Люблю тебя за твою уверенность, - хмыкнул орг. – Из такой милой крошки превратилась в стерву.
- Слушай, ты не мог бы оставить меня в покое? – устало выдохнула я.
- Да ладно тебе. Удачи в заезде! Ты всех сделаешь!
Гремлин поднял руку, и я нехотя дала ему пять.
Еще немного – и начнется гонка.
До старта десять минут. Сейчас все байки выстроятся в предстартовом парке согласна номерам. Я – первая.
Номер один.
Глава 30. Моя любовь - моя победа моя
Он заметил ее издали. До того, как она въехала в предстартовую зону.
Ту незнакомку на черно-зеленом мощном «Кавасаки».
Она была единственной девушкой среди гонщиков, была одета в защитный экип и смешной шлем с рожками. Хрупкая, миниатюрная, но при этом держалась на байке так же уверенно, как мощные мужики.
Сразу видно – чувствует каву[1]. Знает, как управлять высокоманёвренным байком. Много тюнинга. Значит, не новичок, как и он.
Лицо незнакомки было скрыто, но парень не мог оторвать от нее взгляд. От единственной из всех девушек на гонках. Ему было плевать на полуголых танцовщиц, которые обливались шампанском. На грид-герл в крошечных бикини. На подружек мажоров в фирменных шмотках, которые все время строили глазки байкерам. На всех плевать.
А от этой не мог оторвать взгляд.
Как она гоняет на скорости?
Как выглядит?
Какой у нее голос?..
Стоп. Ему же плевать. Ему на всех плевать, кроме одной. Самой красивой, самой доброй, самой любимой. Его малышки с синими глазами, которая часто приходит к нему во снах до сих пор. Он безумно хочет ее обнять, но каждый раз бежит, зная, что не может.
Ему плевать на всех, кроме той, для которой он умер давным-давно.
В тот же день он и для самого себя умер. Похоронил свое прошлое и будущее. Остался под завалами настоящего.
Мертвый. Один. Навсегда.
Девушка на «Кавасаки» встала неподалеку, будто назло. И не уходила. Как и он, сторонилась других – предпочитала одиночество.
Он наблюдал за ней из-под стекла своего защитного шлема, зная, что она не увидит его глаз. А он – ее.
Но когда девушка вдруг посмотрела на него, он вздрогнул. Изнутри будто огнем опалило.
